Перед тем как сесть в машину, Мэдди сбегала в подвал и вынула жесткий диск, к которому относилась как к оболочке, в которой жил отец. Она не могла смириться с мыслью о том, чтобы оставить эти биты здесь, даже если они — всего лишь бледное его отражение, вроде фотографии или посмертной маски.
А еще у нее имелась крохотная надежда, в которой она не признавалась самой себе, чтобы потом не разочароваться.
По обочинам шоссе стояли брошенные автомобили. Когда бак их машины пустел, они останавливались и сливали горючее из бензобаков брошенных автомобилей. Мама воспользовалась этим временем, чтобы рассказать Мэдди историю края, по которому они проезжали, объяснить значение системы шоссе между штатами и железных дорог, которые некогда связали удаленные места континента, сократили расстояния и сделали их цивилизацию возможной.
— Все развивается послойно, — говорила мама. — Интернет-кабели проложены вдоль железнодорожных путей девятнадцатого века, те, в свою очередь, — по следам первых поселенцев, ехавших в своих фургонах по тропам, которые проложили индейцы. Когда мир рушится, рушится он тоже слоями. Мы отслаиваем омертвевшую кожу настоящего, чтобы жить на костях прошлого.
— А мы, люди? Мы тоже развивались послойно? И теперь катимся вниз по ступенькам цивилизации?
Мама задумалась.
— Не уверена. Кто-то считает, что мы слишком далеко ушли от предков, которые сражались камнями и дубинками и украшали мертвых гирляндами цветов. Но, возможно, мы изменились не так уж сильно, мы просто создали гораздо больше, и хорошего, и плохого, когда наши возможности благодаря технологиям увеличились настолько, что мы приблизились к богам. Неизменная природа человека может стать источником отчаяния или утешения — это как посмотреть.
Они въехали в пригород Бостона, и Мэдди настояла на том, чтобы остановиться в старом здании «Логоритмс», корпорации, в которой работал отец.
— Зачем? — спросила мама.
«И если будет возможность посетить прошлое…»
— Это — история.
Здание стояло пустым. Свет здесь работал, но двери были открыты — электронные замки отключились. Электричество, по-видимому, восстановилось во всех системах. В вестибюле мама остановилась перед фотографиями отца и доктора Ваксмана, висевшими в рамках на стене. Мэдди почувствовала, что ее надо оставить одну, и направилась в старый кабинет отца.
Здесь почти все было как прежде. То ли из чувства вины, то ли ради сохранения части истории руководство компании не поселило сюда нового обитателя. Кабинет превратили в нечто вроде склада, забитого допотопными компьютерами и ящиками со старыми документами.
Мэдди подошла к столу и включила старый компьютер отца. На экране сменилось несколько картинок, оповещающих о последовательности загрузки, и, наконец, выскочило приглашение ввести пароль.
Сделав глубокий вдох, она напечатала в пустом поле «ТыМоеСолнышко». Она надеялась, что именно это отец имел в виду, отправляя ей последние загадочные намеки на их общем языке иконок.
Запрос пароля обновился, не пропустив ее.
Ладно, подумала она. Это было бы слишком просто. В большинстве корпоративных систем используются сложные пароли, включающие в себя цифры, знаки препинания и другие символы.
Она попробовала:
<Мэдди> «ТыМ0еС0лнышк0»
и
<Мэдди> «Ты_Мое_Солнышко»
Ничего.
Отец знал, что ей нравятся шифры, так что его намек, скорее всего, следовало интерпретировать в этом ключе.
Мэдди закрыла глаза и представила себе таблицу Юникода и ровный ряд символов эмодзи — словно кольца и брошки, аккуратно рассортированные в шкатулке. Она выучила коды, еще когда их нельзя было ввести непосредственно с клавиатуры и приходилось использовать управляющие последовательности, чтобы дать задание компьютеру их найти. Мэдди надеялась, что она наконец на правильном пути.
<Мэдди> \ xFO \ x9F \ х94 \ х86
Экран помигал, и на нем возникла картинка рабочего стола. Окошко терминала было активно. Серверы «Логоритмс», наверное, включились автоматически, когда дали свет.
Она сделала еще один глубокий вдох и напечатала в терминале:
<Мэдди> program157
Она надеялась, что правильно поняла значение эмодзи-часов в сообщении отца.
Терминал принял команду без возражений, и через некоторое время на экран выскочило окошко чата.
<Мэдди> Папа, это ты?
<Дэвид>?
<Дэвид>
<Дэвид>