Потирая царапины, он вдруг почувствовал чьё-то присутствие. Обернулся и в глазах потемнело. Над ним возвышалась Ведьма.
Она показалась ему очень большой, заслоняющей солнце, с длинными хватающими руками. От страха он не разглядел её лица, виден был только чёрный выгоревший платок и седые пряди из-под него.
Старуха прикоснулась к его голове и сказала: «Услуга за услугу. Иди за мной». Ноги омертвели и не могли бежать. Он хотел оправдаться: «Это не я», но слов не было. И хотел ещё сказать «Здравствуйте», но забыл. Он медленно пошёл следом, чувствуя, что даже спиной она видит каждое его движение.
В её дворе не был никто из ребят. С замиранием сердца и гордостью он переступил через эту границу, ожидая не зная чего… Мелькнула мысль о том, что она укажет место, где закопан клад, и тут же – что она превратит его в нетопыря.
Закрылись ворота, обвитые круговертью высохшего и зелёного плюща. На дорожке, усыпанной лепестками опавших вишней, лежали ломаные тени. Одна тень была круглой как мяч. Сад весь зарос бурьяном. На покосившемся срубе колодца стояло ведро, к журавлю была привязана ржавая гантеля-противовес. Ступени перед домом заскрипели так громко, как будто из них выламывали доски.
Внутри пахло пылью и старостью, высохшим деревом. Занавески, полумрак, массивные подсвечники, гора книг прямо на красном ковре. Названия длинные, ни одного не прочитать… Дом казался нежилым, словно хозяйка вернулась после многолетнего отсутствия.
Чёрной кошки не было видно ни во дворе, ни в доме, и как-то снова появилась и нависла мысль: ведь её никогда не видели вместе со старухой! Потому что это – одно существо! Ведьма действительно может оборачиваться кошкой! Это её саму он вытащил из ямы! Нет, она слишком умная… Или ведьма теряет человеческий рассудок, когда становится кошкой?
Она села в кресло и глаза её оказались близко и прямо напротив. Не злые и не добрые, а очень усталые. Но проницательные, всё понимающие. Под взглядом древней старухи он сам чувствовал себя старше.
Она спросила: «Ты ведь с нашей улицы? Из четырнадцатого дома?» Он хотел сказать «нет», но почему-то осёкся и просто кивнул. Откуда она знает?
Ведьма молчала и смотрела на него долгим взглядом, незаметно сутулясь, съёживаясь в кресле, становясь меньше, превращаясь просто в очень старую женщину. Её властность исчезла и она тихо заговорила:
– Слушай очень внимательно. Я скажу тебе то, что знают немногие… Берегись Лучника.
Она сказала так, что это слово прозвучало с большой буквы. Холодно стало в её доме и словно в воздухе появилось что-то зловещее, от чего хотелось убежать, спрятаться, закрыть уши, не знать ничего.
– Берегись его, стреляющего от земли до неба… Меня бы давно не было здесь, если бы я не боялась его… Не могу умереть, пока не вспомню, что я натворила… Нельзя умирать, пока не вспомню. Молодая была и сильная. И глупая…
Она говорила ровно, но на её острой щеке вдруг блеснула и исчезла слеза.
– Своими руками отдала ему стрелу, чувствую это… Так иногда страшно – закрыть глаза… Тебе, мальчик, нужно… Нужно прожить так, чтобы ты был… Неуязвим. Его стрела быстрее твоих крыльев. И ещё… Не забывай ничего.
Старуха жестом отпустила его.
Он выбежал на улицу, в тепло и краски летнего дня. Оглянулся, не веря, что был там, внутри, за чёрными воротами. О чём она говорила? Да она просто сумасшедшая. Непонятные, ни на что не похожие слова…
Но в груди почему-то заныло странное чувство… Она так говорила… Так уверенно, словно читая лежащий перед ней лист бумаги… И честно, будто хотела вложить что-то прямо в душу. И ещё эта слеза… Почему-то казалось, что в этих обрывочных словах… Было предсказание и была правда.
Тяжёлое впечатление, оставшееся от услышанного, становилось легче с каждым шагом от её дома, с каждым вдохом. Думать ещё о всяком, когда тёплая река в нескольких минутах! Когда завтра кино! Когда на велик прикручена новая седушка! Когда лето!
Но через несколько дней он опять вспомнил услышанное.