— Не сучка, а дрянь, вся в отца! — вспылил Никита Сергеевич. — Влюбился сын крепко. Позавчера мы с Ниной ночь не спали, Нина слышала, как Сергей плакал. Меня прямо разрывало на части! Я б прямо этих Кругловых сгноил! — жахнул по столу оскорбленный отец. — Круглов при Берии ГУЛАГом командовал, сколько людей угробил!
— Он ингушей с чеченцами выселял, — подтвердил подошедший с опозданием Серов.
— Ты давай ешь, опоздавший! — прикрикнул Первый Секретарь и переведя взгляд на Шепилова, продолжил: — У Леши Аджубея какие-то сложности в газете, ты, Дмитрий Трофимович, разузнай, в чем дело, а то мои переживают, особенно Нина Петровна.
— Разузнаю и доложу.
— Ежели чего, меры прими.
— Обязательно! — пообещал Шепилов.
— Я с вашими разговорами рюмку устал держать! — буркнул председатель правительства.
— Давайте за Радочку! — поддержал Булганина маршал Жуков.
— За мамочку! — протягивая к Никите Сергеевичу рюмку, закивал Серов.
Ели уже медленно, насытились, выбирали, что повкуснее.
— Куда, Никита, за границу полетим? — поинтересовался Николай Александрович и макнул хлебный мякиш в соус, оставшийся из-под фаршированных перцев.
— Сукарно в Индонезии форум проводит. Двадцать девять государств Азии и Африки против Америки сговорились, против колониализма, против засилья эксплуататоров! И мы к этому форуму руку приложили, денежек дали, — заговорил Хрущев. — Правда, и товарищ Мао себя любящим другом показал, и финансы прислал и продовольствие.
— Китаец не скупясь раздает, говорит, что всем поможет, надо только его держаться, — высказался Микоян.
— Мао Цзэдун в региональной политике хочет преуспеть, — осмелился вставить Шепилов.
— И не только в Азии, — продолжил Анастас Иванович. — Недавно совершенно безвозмездно отправил голодающим Африки корабль с продуктами. В Судан, кажется.
— В Чад, — уточнил Шепилов.
— Да, в Чад, — поправился Анастас Иванович. — Хочет явить себя миру благодетелем, чтобы его считали первым марксистом.
— На Бандунгской встрече надо громогласно о Советском Союзе заявить! — выкрикнул Хрущев. — Россия, Советский Союз — вот единственный лидер!
— Летим туда, что ли? — уточнил Булганин.
— Нет, Коля, туда мы не поедем. Товарища Шепилова пошлем. Пусть передаст от всего Советского Союза революционный привет. Поедешь, Дима?
— Если партия скажет, поеду.
— А я кто тебе, уже не партия? — ухмыльнулся Хрущев.
— Извините! — смутился Дмитрий Трофимович.
— Шучу, шучу! — миролюбиво отозвался Никита Сергеевич и повернулся к председателю Совета министров. — Сегодня, Коля, у нас на повестке дня Германия. К восточным немцам отправимся, посмотрим им в глаза. Надо понять, готовы друзья-немцы к социализму или притворяются. И с западными немцами пора в диалог вступать.
— Может, стоит военнопленных отпустить? Уже десять лет, как немцы в плену сидят, — проговорил Микоян.
— Канцлер Аденауэр в сентябре приезжает, — снова сказал Шепилов.
— Надо немцев отпускать. Пусть это будет жестом доброй воли, — высказался Николай Александрович. — А не отпустим, так они перемрут.
— Перемрут, не перемрут, а война была! — назидательно ответил Никита Сергеевич. — Съездим, Николай, в Берлин, а там видно будет.
— Я в Германии не был, — пробасил премьер.
— Особо остро стоит югославский вопрос, — добавил Хрущев. — Как Сталин с Тито поссорился, мы с югославами на ножах. Совсем это ни к чему!
— Кровавая собака Тито! — применив сталинское определение, цинично ухмыльнулся Микоян.
— Точно, точно, так Тито называли! — оживился Николай Александрович.
— Югославия на Балканах должна стать надежным плацдармом социализма! — определил Хрущев. — Мириться надо ехать.
— Примет ли Тито? — засомневался Микоян.
— Добьемся встречи! — безапелляционно решил Хрущев. — Может, поначалу в Югославию рванем, а после — в Берлин.
— Можно и так! — не возражал председатель правительства.
— И об Индии помнить надо. С Индией у России целая эра впереди! Так что, Николай Александрович, не простые предполагаются гастроли.
— Молотов подскочит. Как так, скажет, без него решили?! — покачал головой Анастас Иванович.
— Вячеслав, окуклился как гусеница! А время пришло новое, горячее, только успевай поворачиваться! Дождется — попрем с работы! В Англии самого Черчилля на отдых отправили, не постеснялись, а мы все — Молотов! — заикаемся. У Черчилля заслуг больше, чем у Молотова. Молотов в сморчка на посту министра иностранных дел превратился, а все паясничает. У англичан рука не дрогнула Черчилля сменить, и у нас не дрогнет!