— Кто-то сдал! — наморщил лоб Хрущев.
— Не исключено. Сейчас с персоналом «Праги» работаем, ищем утечку.
— Деньги на ветер выкинули!
— Не выбросили, Никита Сергеевич! В «Праге» уйма приемов, и дипломатических и государственных, банкеты идут разнообразные. «Прага» наш форпост, там много чего узнаешь. Тут не прогадали. Но во все рестораны подобную аппаратуру ставить накладно. Вот и решили миниатюрные приборы в серию запустить. Официант хлебницу принесет или тарелку с фруктами, или пепельницу, а там — техника! — заулыбался генерал.
— В тарелку из-под первого приборы ставите?
— Когда в глубокую тарелку жидкость нальют, передачи звука почти нет. Не умеем мы пока первыми блюдами слушать, да и скребут все время ложкой по дну, неудобно. Зато хлебницы на столе стоят и пепельницы тоже — все аккуратненько! Над вазами для цветов бьемся, их в спальне ставить можно, туда и камеру пытаемся вместить.
— Все у тебя, Ваня, просто, садятся обедать и тут же секреты выбалтывают!
— Не так, конечно, но человек есть человек. Когда-то он и похвалиться должен. Вроде внимательный, рот на замке, а взял и сболтнул. Особенно, когда выпьет, разоткровенничается или, если на веранде, на свежем воздухе сидит, думает, никто не услышит. Говорят, Никита Сергеевич, говорят, уж вы поверьте! Еще девушек используем.
— Девушки во все времена сладкой приманкой были, — согласился Никита Сергеевич. — Хорошо, я к женскому полу спокойно, а вот у товарища Булганина можно все секреты выведать.
— Мы за его подружками приглядываем, — доложил Серов.
— Неужто разведчики такие недалекие, на баб клюют? Разве их не инструктируют, не предупреждают?
— Инструктируй не инструктируй, а природа свое берет. И еще — девушки наши неотразимы! — разоткровенничался Иван Александрович.
— По тебе видно, сам на этот же крючок попался! — выпалил Хрущев.
— Я по любви!
— Ты-то по любви, а многие на удочку клюют, и тоже думают — по любви! Эх, из меня б крупный разведчик получился!
— У вас другие обязанности.
— Ладно, ладно! Расскажи лучше, как дело с агентурой обстоит?
— Агентура требует денег, я вам уже напоминал.
При слове «деньги» настроение у Хрущева испортилось.
— Я не про деньги спрашиваю, а про то, как агентура работает.
— Работает неплохо.
— Неплохо — значит, херово!
— Разные есть агенты, — не согласился председатель КГБ.
— Агент — это, прежде всего, преданный делу партии человек, а у вас всякая шантрапа попадается: судимые, пьяницы, не пойми кто! Сцапали за воровство человека — давай стучи! И он вам черт знает что лепит! Это, по-твоему, агентура? Ну и что он вам расскажет, пьяница, кто у кого бутылку украл? Нам, Ваня, замаскированного врага изловить надо, того, кто на вражескую разведку работает, за государственными секретами охотится, а вы девками парней щупаете! Что, атташе твой, за титьки бабенку тиская, будет ей новинками оружия хвастаться?!
— Здесь с вами не соглашусь. Бывает, так влюбляются — голову теряют. Девушки к ним жить переезжают. А на квартире, в отсутствие хозяина, можно многое узнать, да и когда хозяин с работы усталый пришел, подсмотреть кое-что удается. Здесь плюсы очевидны.
— Ну, может, спорить не стану, главное, чтобы работа шла.
— Каждый второй выезжающий в долгосрочную загранкомандировку является нашим сотрудником. Задача таких сотрудников — сбор информации и вербовка иностранных граждан, работающих в правительственных, военных и научных учреждениях. Где только можно, мы своих людей рассовали: по разным странам, по разным организациям. Информационный поток огромен, его надо обрабатывать, а возможности невелики, численность в этом деле маловата. Увеличивать надо, — осторожно сказал Серов. — И контрразведка работает. Вы вот требовали сокращения, однако задач при этом меньше не стало.
— Сокращение необходимо. Это очищение, без очищения нельзя. Такому приему нас великий вождь обучил, — припомнил Сталина Никита Сергеевич.
Хрущев имел в виду последнюю капитальную чистку в МГБ при Сталине, когда головой поплатился не только министр Абакумов, но и большинство руководящих работников центрального аппарата. Были арестованы генералы Питовранов, Судоплатов, Никифоров, Утехин, Селивановский, Королев, Шубняков, Чернов и многие другие. С 1 июля 1951 по 1 июля 1952 года, как не справившихся с работой, освободили от должностей 1583 человека, в их числе 287 входивших в номенклатуру ЦК. За нарушения советской законности, злоупотребление служебным положением, морально-бытовое разложение уволили из органов свыше 3 тысяч человек, из них 500 работников центрального аппарата. К началу 1953 года штаты МГБ сократили на 35 165 человек, в их числе 5 187 человек начальствующего состава, что составило 17 % от всей численности Министерства государственной безопасности. Под нож попал практически каждый пятый. Структура МГБ была полностью реорганизована.