- Возможно, только дети и подходили.
- Возможно. Но сути-то это не меняет.
- Доктор Абеляр, как вы сами оцениваете это явление? Что это было, как вы думаете? Я помню, что вы не жалуете подобного рода вопросы, но я прошу вас ответить на него не как ученого, а как философа.
- Я думаю, - Абеляр посмотрел влево и вниз, - что это явление сродни тому, что описывалось в старом фантастическом романе «Эффект мотылька», во всяком случае по накалу абсурда и отсутствию логики очень похоже. Там журналист Ричард Лир оказывается в Спотлоке и с ним приключается ряд странных и необъяснимых событий. Запамятовал, как зовут автора…
- Джек Кляйн.
- Точно! Я думаю здесь может быть что-то подобное. Мы столкнулись с чем-то, с чем у нас нет общей, хоть в чем-то, логической базы. Нет разделяемых концепций. Я даже не могу сказать, что это нечто, чем бы оно ни было, пыталось нас понять или наоборот, научить чему-нибудь. Вполне возможно это был охотник или собиратель, наткнувшийся на добычу.
- В этих детях было что-то особенное?
- Нет, я бы так не сказал. Мы досконально изучили их медицинские карты, их способности, просмотрели их генетические паспорта, поработали с ними на предмет скрытых и явных дарований. Статистически, разброс ничем не отличается от контрольной группы.
- Но события произошли именно здесь, в Ташере, в других местах такого не было.
- Да, не было, - Абеляр снова принялся раскуривать трубку, - на этот счет мы получили заключение Географического общества, что никаких аномалий в местечке Ташер нет. Мы даже в прямом смысле достали ботаников из Окружного Ташерского Университета, с просьбой написать аргументированный ответ на запрос о возможной аномальной активности некоторых растений в тот период. Мы его получили. Все в порядке.
Он развел руками.
- Не вы первый задаете эти вопросы. Но я не устану на них отвечать. Потому что… кто его знает, может когда-нибудь будет задан верный вопрос и все станет на свои места.
- В нужное время.
- Пусть в ненужное, - невесело усмехнулся Абеляр, - я согласен на любое.
- Хорошо, доктор Абеляр, у меня последний вопрос: почему вы ушли из психологической практики? Вы можете на него не отвечать.
Абеляр пожал плечами.
- Я отвечу. Это не бог весть какая засекреченная информация. Вы знаете, у психологов есть тесты валидности, согласно которым периодически судят о профпригодности. Этих тестов сотни и сотни тысяч и все их знать невозможно. У них нет названий, только кодовые номера. Спустя восемь месяцев после первого случая Ташерского синдрома, я прошел очередной такой тест и был отстранен от практики решением Комитета по надзору за профпригодностью. В этом нет ничего особенного. Это случается со многими психологами, они идут к другим психологам, те подвинчивают им гайки, и после этого они снова проходят тест и — вуаля! - возвращаются в строй.
- Но не в вашем случае.
- Да, не в моем, - Абеляр задвигался в кресле, - до работы с психологом проводится стандартная процедура МРТ и работа с профильными специалистами. Если не обнаружено никаких отклонений, то дальше идет, в зависимости от внутренней проблемы пациента, тот или иной блок психотерапевтического воздействия. Я же был отфильтрован еще на сессии МРТ. Изменения были очень глубокие и в то же время вполне себе совместимые с жизнью.
- Это случилось не только с вами, верно?
- Да, со всеми, кто находился с детьми в тот момент...ну…
- Понятно.
- Я не хочу сказать, что покинув практику, я ушел из психологии, вовсе нет. У меня кафедра в ОТУ, я провожу исследования. Мои вновь изданные книги коллеги разобрали чуть ли не по буквам и нашли их совершенно безопасными.
Абеляр издал смешок.
- Так что дел хватает. На днях я отношу в издательство свой обобщенный на трехстах страницах опыт психологической работы с детьми, возможно кому-нибудь пригодится. А еще меня ждет работа над «Новой феноменологией» которой, надесь, я посвящу остаток жизни. Хотите, расскажу вам о «Новой феноменологии»?
- Как-нибудь в другой раз. Доктор Абеляр, недавно на ежегодной встрече памяти жертв Ташерского синдрома вы призвали продолжать исследования, невзирая на отсутствие других случаев в других местах. Почему вы так сказали? Вам что-то известно?