И те немногие храбрые (или безумные) стражи, обитавшие в городах и пригородах, тратили десятки тысяч долларов на звукоизоляцию дома, чтобы получить хоть немного покоя.
К счастью для Маркуса, здесь, на лоне природы, у него такой проблемы не возникало.
Ами включила освещение над задней дверью, которое он установил специально для нее. Сам Маркус прекрасно видел без всяких ламп.
Он принялся искать хищников.
Деревья во дворе были высажены не так уж давно, всего восемь лет назад, одновременно с постройкой дома. За ними не спрячешься. Ничто не шевелилось среди густых зарослей, окружавших двор. На веранде не наблюдалось и следа гипотетического взломщика.
Вчера они с Ами перенесли множество горшков с растениями, чтобы защитить их от ожидавшихся холодов, и теперь тут остались лишь несколько скворечников, плошка с семенами для птиц и небольшое пушистое существо, которое залезло одной ногой в эту самую плошку.
— Видишь? — спросила Ами.
Маркус заметил, что она наблюдает за пушистиком.
— Да.
— Что это такое?
— Опоссум.
— Опоссум, — повторила Ами с восхищением.
Маркус улыбнулся. Она, как и он, обожала животных.
— Считается очень хитрым зверьком. Мастерски умеет притворяться.
— Я не знала. А как именно?
— Притворяется мертвым. Когда опоссум слишком напуган, то ложится на бок с открытыми глазами и ртом и издает отвратительный запах, словно мертв уже несколько дней, отгоняя хищников, которые предпочитают свежатинку.
Нахмурившись, Ами снова посмотрела на зверька:
— Странная тактика.
Опоссум, услышав их голоса, вскинул к окну острую мордочку с приставшими к белому меху крошками, но вскоре вновь вернулся к еде.
— Жутковато. У него лапы как руки, а хвост похож на крысиный.
Маркус кивнул:
— Опоссум напоминает мне утконоса. Оба — эдакая смесь разных животных.
— А кто такой утконос?
Он прислонился к раковине, так и не выпустив руку Ами и задумчиво ее рассматривая.
— Австралийское млекопитающее, живет у рек и озер.
Разве это не всем известно? Утконос стоит в одном ряду с кенгуру, коалами, слонами и жирафами — необычными животными, которыми особо интересуются дети. Странно, что Ами о нем даже не слышала.
Вот и еще один пункт к миллиарду обыденных вещей, что для нее в новинку. Откуда же она такая взялась?
— Ами, где ты родилась?
Она отвернулась от окна.
Маркус не видел страха в ее глазах с той ночи, когда предложил отвезти к докторам в Сеть. Как ужасно сознавать, что сейчас именно он ее напугал.
Ами закусила нижнюю губу и отвела взгляд.
— Почему ты никогда не вспоминаешь о прошлом? — прошептал Маркус, поглаживая тыльную сторону ее ладони.
— Ты о своем тоже не распространяешься, — робко парировала она.
Он невесело усмехнулся:
— Моя жизнь — открытая книга. Про нее известно всем бессмертным и их аколитам, которые до отвращения часто обо мне сплетничают. Только не говори, что не знаешь. Ты уже упоминала о моем прошлом в ночь, когда мы вместе справлялись с первой волной вампиров.
Ами сочувственно взглянула на него из-под ресниц:
— Я знаю кое-что.
Маркус хотел высвободиться, но она крепко сжала его пальцы.
— Много?
— Только то, что поняла из разговоров Сета и Дэвида с Роландом.
Значит, друг действительно переживает. Кто бы мог подумать?
— И что именно?
— Что несколько лет назад ты потерял женщину, которую долго любил.
Маркус вздохнул, не желая это обсуждать. Но он понимал, что Ами не откроет ему своего прошлого, если он не расскажет о своем.
— Если тебе что-то говорили Сет, Роланд и Дэвид, то они наверняка выражались намного тактичнее остальных. Уже поздно, давай я приготовлю ужин, и мы пообщаемся.
Ами кивнула и отпустила его руку.
— Я нарежу салат.
— Нет, пусть Роланд и исцелил твои раны, но ты уже потеряла много крови. Ами, тебе надо отдохнуть.
— Я в порядке.
Она лгала, но никогда бы в этом не призналась, так что Маркус воспользовался запрещенным приемом:
— Пока я готовлю, ты посидишь или полежишь, лучше у меня на виду, или можно быстренько смотаться в Сеть, чтобы сделать переливание.