— Бессмертные — особая раса, которой удалось избежать нашего внимания, — скептически повторил Эмрис.
— Да.
Почему он такой кретин? Они вместе учились в колледже, оттягивались, даже в одно братство вступили, согласно традициям семей. И раз уж Эмрис когда-то работал в армейской программе биологического оружия (как он хвастался), он не должен бы сомневаться в работе Монтроуза и в его честности.
— Ты даже не взглянешь на мое исследование? — в отчаянии спросил он.
Со смертью Джона Флорека Монтроуз мог позвать на помощь только свою бывшую подружку, но ему это совсем не улыбалось.
Или все же позвать? Хуже не будет.
— Исследование можно фальсифицировать, а лабораторные анализы подделать. Чтобы убедить меня, нужно больше, — сухо заметил Эмрис.
Снисходительный ублюдок.
— Но на видео… они двигаются так быстро, что напоминают вихрь.
— Скорость можно изменить специальной программой.
— Но деревья же двигаются как обычно!
— А может, ты снял эту сцену боя на зеленый экран, ускорил, а затем вставил обычный фон.
— Я не умею делать ничего подобного! Я ученый! Доктор! Последние четыре года я не покидал лаборатории, а не работал оператором!
Эмрис пожал плечами:
— Мы не виделись несколько лет. Откуда мне знать, как ты провел это время?
Монтроуз поднялся и принялся расхаживать по кабинету:
— Это клыкастые создания с блестящими глазами.
— То же самое можно сказать о костюме моего сына на Хэллоуин два года назад. Лично я сомневаюсь, что светящиеся во тьме линзы безопасны, но ему очень хотелось, а я слишком балую мальчишку.
— А что тебя убедит?
Вот убедить Джона было намного легче. Хватило занимательных исследовательских записей и видеоролика клыкастого Кейси, пьющего кровь из пакета. Времени почти не осталось. Деннис с каждым днем становился все более непредсказуемым. Если Монтроуз не представит ему требуемых результатов…
Ему очень не хотелось погибнуть, как Джон.
— Приведи мне живой экземпляр.
Монтроуз застыл:
— Ты хочешь получить живого вампира?
Внутри разлилось облегчение. Дело-то плевое.
— И одного из этих так называемых бессмертных.
А вот это… невыполнимо.
Эмрис ехидно вскинул бровь:
— Почему ты колеблешься?
— Я могу привести вампира. Деннис приставил ко мне двух помощников. Но бессмертные сильнее и сопротивляются больше. Я уже два года безуспешно пытаюсь достать одного из них.
Эмрис откинулся в кресле, попивая виски:
— В чем проблема?
— Бессмертные побеждают независимо от того, сколько вампиров мы против них выставляем. Их ничто не берет. Вот насколько они сильнее.
Отставив бокал, Эмрис поднялся:
— Погоди.
Монтроуз проводил его взглядом, а потом посмотрел на бутылку скотча. Ему вот выпить никто не предложил. Ублюдок налил только себе и постарался заставить старого приятеля корчиться и умолять.
Черт, если бы мольбы помогли, Монтроуз бы и на это пошел. Лучше так, чем вернуться к Деннису с пустыми руками.
Прежде, чем он решился самовольно угостить себя выпивкой, Эмрис вернулся. И опустил на стол между двух кресел металлический чемоданчик с высококлассным замком, который, вероятно, и ядерный удар вынесет.
Заинтригованный, Монтроуз снова сел, ожидая, когда он введет код.
Послышался сигнал, потом щелчок. Эмрис открыл чемодан и повернул его к гостю:
— Это позволит тебе добиться цели.
Тот уставился на содержимое, затем перевел взгляд на Эмриса.
Что же ему известно такого, что неведомо Монтроузу?
***
Маркус стоял под потоком горячей воды, вокруг клубился пар. Раны еще не затянулись и болели, будто их вскрывали заново. Липкая запекшаяся кровь размягчилась и полилась по коже, как краска под кистью художника.
Упершись руками в кафельную стенку, Маркус опустил голову под струю. Его длинные волосы выпрямились под напором и превратились в мокрую пелену.
Давление усилилось, вода из теплой стала горячей. Невдалеке раздался звон металлических колец — это Ами залезла под душ в своей ванной и задернула занавеску.
Маркус убавил горячую воду до минимума, чтобы Ами хватило запаса. К тому же ему только на пользу освежиться под холодненькой. Тело ныло от желания побежать наверх, забраться к Ами, провести руками по ее блестящей коже…
Он застонал.
По пути дамой в машине царило молчание, от ожидания воздух вибрировал… А потом они оказались в холле.
Робким взглядом Ами позвала Маркуса с собой, и его охватило возбуждение. Но плечи ее поникли от усталости, лицо покрывали пятна крови и… сперва нужно выяснить, какие отношения связывают ее с Сетом, а потом уже что-то предпринимать.
Ами этого не знала, но, пока они сидели на диване Роланда, тот шепотом, незаметным для человеческого уха, вопрошал у Маркуса, на кой черт он целовал подружку Сета.
«А ты и правда ублюдок с суицидальными наклонностями. Я считал, у тебя есть надежда на нормальную жизнь, но любой… кретин, что лапает женщину Сета, хочет умереть. И да, она принадлежит Сету. Всякий раз, когда я вижу их, они не отлипают друг от друга».
И все же, пока Ами обнимала его ногами, пока кровь кипела от поцелуев, Маркус сумел заглушить суровое ворчание друга.
А теперь все вернулось и грызло его изнутри
Он намылил мочалку.
При мысли об Ами с Сетом возбуждение от ее поцелуя сошло на нет, под ложечкой засосало, а пальцы сжались в кулак, которым хотелось врезать командиру по лицу.
«И это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни». Маркус не сомневался, кто из них выиграет схватку.
Наверху Ами запела. Он улыбнулся и поморщился, слишком сильно задев одну из ран.
Роланд наверняка ошибся. Ами не поцеловала бы Маркуса, если бы встречалась с другим. Даже Сет признал, что она не умеет врать, а скрывать отношения — это явная ложь.
Напор вдруг усилился — Ами выключила душ, — и следом вновь звякнули колечки.
«Не представляй ее обнаженной. Не представляй ее обнаженной. Не представляй ее идеальное мокрое бледное тело в пушистом белом полотенце».
Маркус снова возбудился.
Вздохнув, он выключил горячую воду и встал под леденяще холодную струю.
А через пять минут такой пытки вытерся и натянул темно-серую футболку, черные штаны и носки. Потом еще пару минут расчесывал длинные волосы, в итоге оставив их сушиться так. Сушка феном занимала прорву времени.
Стоило бы подстричься, как Роланд — меньше нервотрепки.
Вообще, Маркус отрастил гриву ради Бетани. Даже бородой обзавелся и сбрил ее лишь пару лет назад.
Опустив расческу, он застыл.
Боль, возникавшая всякий раз при воспоминаниях о Бетани, притупилась.
Маркус нахмурился. Ну и что это значит? Что-то плохое?
Все остальные считали, что восемь лет горевать по Бетани — слишком долго, но после восьми столетий любви ему этот срок казался даже коротким.
Маркус очень боялся влюбиться в Ами так же сильно, а то и сильнее. Ведь Бетани не отвечала ему взаимностью. Они не познали друг друга как мужчина и женщина и были лишь друзьями. Никакой близости. Никаких поцелуев.
Ами…
От Ами у Маркуса сносило крышу. Если он только позволит, она станет для него всем — в том числе погибелью. Ведь она не одаренная и никогда не превратится в бессмертную. Он ее потеряет.
Все закончится как всегда.
Он ее потеряет, как Бетани, только ощущения будут намного хуже. Маркус уже с ней целовался, и она уже дарила ему невинные ласки.
От Ами исходила аура невинности, несмотря на то, что ей уже за двадцать.
Интересно, одолевали ли Роланда те же переживания в отношениях с Сарой? Хотел ли он быть с ней как можно ближе и в то же время убежать как можно дальше, в противоположном направлении?
Маркус вышел из спальни и направился наверх. И хоть обзывал себя дураком, но мрачные мысли улетучивались с каждым шагом, что приближал его к Ами.