— Неужели?
Ами кивнула.
— Мы занимаемся этим больше тысячи лет.
— Мне не верится. — Черт побери. Ее соотечественники весьма продвинуты технически, иначе Ами не пережила бы такой долгий перелет.
— Сколько длилось твое путешествие сюда?
Ами поджала губы.
— Примерно тридцать месяцев по вашему исчислению.
Маркус открыл рот.
— И все?
— Червоточины весьма сократили продолжительность пути.
— В голове не укладывается. — И тут же добавил, заметив, что она помрачнела. — Только не волнуйся, я не имел в виду ничего плохого. А твой отец знает, что ты тут?
— Не думаю. Иначе уже прибыл бы один из братьев.
— А что случилось? Почему ты прилетела сюда, если у вас утопическое существование, да еще и сделала это против воли отца?
Ами заколебалась.
— У Лазары проблемы. К нам обратились из другой системы, чтобы вступить в союз. Они были равны нам по технологии и казались такими же мирными. Мы не ожидали обмана, хоть читали их мысли. Совсем…
— Погоди. Лазаранцы телепаты?
— Да, но не как Лизетт и Этьен или Дэвид и Сет. Нам не надо учиться отключаться от мыслей окружающих. Телепатия для нас… — Она пожала плечами. — Как умение свистеть. Этому можно научиться, если приложить определенные усилия.
Маркус вспомнил, как часто желал избавиться от нее в первые дни знакомства, а еще мысленно раздевал и предавался фантазиям до того, как поцеловал.
— Ты читала мои мысли? — настороженно спросил он, недоумевая, почему она не оглушила его с десяток раз.
Ами нахмурилась.
— Конечно, нет. Мы не читаем мысли по желанию. — Маркус знал некоторых бессмертных, способных на это. — Это же нарушение личного пространства. Мы делаем так только в критической ситуации, например, чтобы выделить виновного в преступлении.
— Или перепроверить намерения кандидатов в союзники?
— Верно. — Ами прищурилась. — Почему ты задаешь такие вопросы? Что бы я прочитала в твоих мыслях?
Маркус улыбнулся и чмокнул ее в кончик носа.
— Ты бы покраснела, малышка. Если хочешь, можешь прочитать мои мысли сейчас. — И тут же представил себе все, что ему бы хотелось с ней сделать.
Ами смутилась и спрятала лицо у него на груди.
Усмехнувшись, он поцеловал ее в макушку.
— Не привыкла еще?
Ами кивнула.
— Вне брака близость на Лазаре запрещена. По достижении половой зрелости парням и девушкам не позволяют оставаться наедине.
— Правда? — Маркус воспринимал подобное легче, чем современная молодежь, потому что в его время среди благородных такое было в порядке вещей. Но Маркус почувствовал себя неловко, что ненамеренно заставил любимую сделать то, к чему она не была готова, и что шло вразрез с ее принципами.
Ами откинула голову.
— Я хотела этого, не жалей о случившемся.
Улыбаясь, он легонько поцеловал ее.
— Только скажи, если что-то будет тебе неприятно.
У нее в глазах заплясали смешинки.
— Я помогла тебе разобраться с несколькими десятками вампиров. Думаешь, я промолчу, если мне что-то не понравится?
Он усмехнулся.
— Нет, не сомневаюсь.
Ами улыбнулась.
— Я предпочитаю считать себя сильной.
— Ты такая и есть.
Девушка покачала головой.
— На Лазаре я вела уединенную жизнь.
— Что там случилось? Что сделали ваши так называемые «союзники»?
— Выпустили вирус, против которого не было защиты. А у нас очень сильная иммунная система, на Лазаре почти не болеют. Когда некоторые наши соотечественники заболели после контакта с гатендиенцами, мы решили, что они — переносчики, и не поняли, что нас заражают намеренно. Этот вирус передается воздушно-капельным путем. Никто не умер. Большинство выздоровели через пару-тройку дней. Мы не придали этому значения и заключили мирный договор.
— И?
— В следующие двадцать лет рождаемость на Лазаре почти сошла на нет.
Маркус нахмурился.
— Вы стали бесплодными.
— Только женщины. И большинство женщин, родившихся после эпидемии, тоже. А те, кому удавалось забеременеть, не могли доносить ребенка. Если бы у одних из наших союзников не была настолько развита медицина, и они не оказывали нам помощь, то детей не было бы вообще.
Народ Ами вымирает, своего рода замедленный геноцид. Если бы они не смогли иметь детей…
— Когда это случилось?
— Почти сто лет назад.
Значит, Ами не только его чудо, но и всего своего народа.
— Сколько тебе лет?
Она помрачнела и неуверенно ответила:
— Сорок девять.
Маркус разинул рот.
— Сорок девять? Ты выглядишь на двадцать!
Довольство испарилось от тревоги. Ами почти полвека?
— Считаешь, что это странно, быть девственницей в таком возрасте?
— Что? Нет. Мне это даже в голову не пришло. Ты сама сказала, что у вас интимная близость вне брака запрещена. Ты ведь еще не вышла замуж?
— Нет, не вышла. Ты расстроился.
— Все еще читаешь мои мысли?
— Нет.
— Ами, единственное, что меня беспокоит в твоем возрасте, так это то, что мы проведем вместе меньше времени. Если только… Тебя можно обратить?
— Нет. Сет сказал, что это небезопасно, потому что неизвестно, как на мне отразится вирус. Вот и запретил меня кусать.
Маркус пал духом.
Ами улыбнулась.
— Но ты зря переживаешь: лазаранцы долго живут.
— И как долго? — с сомнением уточнил он.
— Моему отцу четыреста двадцать два года, а матери — триста шестьдесят семь. И у них в волосах только пробилась седина.
Маркус недоверчиво прищурился. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— То есть, вы живете несколько веков?
— Да.
Он ликующе рассмеялся. Обняв ее крепче, перекатился вместе с ней на другую сторону кровати, пока она хихикала, замотавшись в покрывала как в кокон. Когда они остановились, Ами с ухмылкой устроилась на нем с разметавшимися, спутанными волосами оттенка закатного солнца.
Маркус пригладил ее мягкие кудри.
— Я даже не спросил, собираешься ли ты остаться.
Ами кивнула и посерьезнела.
— Ты хочешь сама или у тебя нет выбора?
— До знакомства с тобой я бы сказала, что у меня нет выбора.
А теперь она хочет остаться с ним?
— Я тебя перебил, прости. Продолжай. Что же случилось на Лазаре?
Ами легла на бок. Маркус устроился на подушке рядом.
— Тот факт, что на Лазаре нет войн, не значит, что у нас не хватает технологий и нужных знаний. Мы вместе с союзниками избавили нашу звездную систему от гатендиенцев.
— Хорошо.
— Но…
— Всегда есть «но».
— Одни из наших союзников, сектры, сообщили, что теперь гатендиенцы отправляются в сторону вашей солнечной системы.
Только этого не доставало. Вампиры и враждебные инопланетяне.
— Союзники обсуждали вопрос о том, следовало ли вас предупредить.
Маркус оперся на локоть.
— Обсуждали? А почему бы им нас не предупредить?
Ами закусила нижнюю губу.
— Сектры пару тысячелетий изучали вашу планету. И именно благодаря им я узнала несколько земных языков, включая английский, и… — Она села, подтянув одеяло на груди. — Они пришли к выводу, что люди — примитивный вид, склонный к жадности и насилию. Нашим союзникам вы напомнили саранчу, поглощающую планетарные ресурсы и уничтожающую все на своем пути, не задумываясь о будущем, постоянно воюющую друг с другом, желая завоевать и получить землю и богатство. Ваша планета далеко не такая мирная, как наша.
Маркус инстинктивно хотел возразить, но… Ами ведь провела на Земле пару лет. Достаточно, чтобы подтвердить это неприятное мнение.
— Мой отец и его советники тоже согласились с союзниками и решили не предупреждать вас, потому что вы встретили бы наше появление со страхом и агрессией.
— Однако ты тут.
Ами кивнула и с трудом улыбнулась.
— И люди встретили меня страхом и агрессией.