— Та ничего, мне вот скучно, решил тебе закалебать
На это я ничего не ответила, пусть сам себя закалебывает, лучше я буду его игнорировать
— Ладно придурашка, я хранитель информации, зовут меня Хью, сюда редко кто заходит, поэтому грущу тут
— А мне та что? Я не знакомиться пришла— грубо ответила я начала ставить книги обратно, хранитель уже ничего не ответил, хотя я задумалась, если он хранитель, значит он хоть немного знает как можно убит папу, ну или хотя бы попытаться. — Ладно прости, да нашла,— начала подлизываться я к нему, чем мягче буду, тем быстрее он выдаст мне информацию
— Ну я сразу понял, что тебе нужно,— Начал ехидничать он
— Спасибо, у меня вот к тебе вопрос, я же могу приходить сюда и спрашивать у тебя книги в которых будет информация которая мне нужна?
— Ну, не за просто так конечно,— Начал тихо он, очень интересно и что он требует,— Если будешь приносить в блюдце молоко и рядом печенье, то может быть и расскажу тебе информацию, — у меня снова полезли глаза на лоб,— А ты че хотела? Думала я просто так буду помогать? Наивная девка. Нет конечно, сначала еда, потом помощь и я еще посмотрю, вдруг поганое принесешь
Вздохнув я кивнула.
—Ладно Хью, будет тебе молоко и печенье
Выбежал недовольная из библиотеки я начала обдумывать список вопросов, которые сразу буду задавать ему, надеюсь он не издевается надо мной, а то я найду его и прибью снова.
Глава 8.
«В тени огня, у врат без дна,
Стоит хранитель — тишина.
В глазах его — угасший свет,
Он знает каждый грех и след.
Ключи звенят, как злой ответ,
Он сторожит не ад — секрет.»
Глава 8.
Я листала страницы, будто перебирала пустоту. Слова были, заголовки были, даже намёки — но смысла не находилось нигде. Информация рассыпалась перед моими глазами: стоило приблизиться, и она исчезала.
Безысходность приходила не резко — она нарастала медленно. Сначала — надежда, что я просто ищу не там. Потом — раздражение, сжатое в зубах. А затем тишина внутри, тяжёлая и глухая. Мир, казалось, знал ответ, но намеренно молчал.
Я чувствовала себя лишней в этом потоке данных: будто все двери уже заперты, а ключей не существовало вовсе. Поиск превращался не в движение вперёд, а в хождение по кругу, где каждый шаг только сильнее подчёркивал пустоту. И самое страшное было не отсутствие информации, а ощущение, что её отсутствие — окончательное.
Больше всего бесило, конечно, несколько вещей. Первое — это тишина со стороны Люцифера: дни шли, а я его не видел; даже на обеде его не было. И второе — то, что Хью как будто бы специально не давал мне нужную информацию: было все, но не то, что нужно, или мне уже казалось, что меня дурили.
— Ну что, придурашка? Нашла что нужно? — чавкая спросил хранитель. Да, я принесла ему все, что он просил, и даже больше, но даже после этого он все равно называл меня дурацким прозвищем.
— Сколько можно? Я уже говорила тебе свое имя, или мне перестать приносить тебе еду?
— Ой, какие мы нежные, буду вообще молчать, — ворчливо сказал голос в углу. Прошло много времени, а его я так и не увидела: хранитель не очень хотел показывать свой настоящий облик, а я как-то и не настаивала — дело, конечно же, его, но было интересно.
Дни шли быстро: просыпалась. Шла в клуб. Работала, приходила и сразу в библиотеку. Все-таки надежда у меня была, что есть информация, но на глаза она мне не попадалась.
Надев черный брючный костюм и собрав волосы в хвост, я взяла сумочку и снова пошла на работу. Плюс был в том, что перемещаться через портал было приятно: вот ты в комнате — и раз, ты уже на работе. Приятное покалывание и легкий ветерок только давали понять, что ты переходишь через портал; на этом всё быстро заканчивалось.
После того как я начала жить у Люцифера, плюшек стало у меня больше, и я стала больше практиковаться в своей силе. Базовые вещи я и так умела, потому что нас обучали в академии, но более глобальные, по типу стрелять огненными мечами или менять погоду, я не умела.
Клуб набирал обороты в популярности; запись была на годы вперёд, что могло меня не радовать. Только работы стало намного больше; для этого Люци прислал мне на помощь помощницу, но я узнала об этом через охранника. Мы даже с ней подружились.
Наша с ней встреча не была отмечена на календаре. Я сидела у края зала, лениво чертя когтем узоры на камне и наблюдала за работой персонала.А другая молча шла за Каям и сердито сверлила меня взглядом— слишком долго, чтобы это осталось незамеченным.
Сначала между нами было недоверие. Не враждебность — нет, скорее осторожность, отточенная веками. Мы обменялись взглядами, в которых читались сила, опыт и одиночество. Либо же короткими замечаниями по поводу работы.Ни одна из нас не спешила заговорить. В аду слова всегда имели цену.