Со временем мы стали искать друг друга взглядом. Стоять рядом — не потому что нужно, а потому что так было легче и спокойнее.
— Как всегда, полно людей, — верно подметила Наами.
Посмотрев вниз на клуб, я быстро перевела обратно взгляд на девушку.Она выглядела так, будто свет решил принять человеческую форму. Черты её лица были мягкими и ясными, без резкости — словно их рисовали не линиями, а прикосновениями. Большие глаза сияли спокойствием, в них отражалось небо в утренний час, когда мир ещё не знает тревог. Взгляд был тёплым, внимательным, таким, рядом с которым хотелось говорить тише.
Её кожа казалась почти прозрачной, светлой, с лёгким румянцем, будто её постоянно касался солнечный луч. Волосы спадали волнами — ярко рыжие, я бы даже сказала ярко огненные .Даже когда она просто стояла, в её осанке чувствовалась лёгкость, словно земное притяжение имело над ней меньшую власть.
При первой же встрече я бы не сказала, что она соблазнительница ангелов: её летящая походка, уверенный взгляд и грация пантеры давали тебе ложную информацию, что она — ангел. Но, узнав её получше, я поняла, что даже мизерной ангельской сущности в ней точно нет, но знать всем это не обязательно.
Отпустив взгляд в клуб, я тихо выдохнула.
Клуб дышал полумраком и ритмом. Свет резал пространство вспышками — красными, фиолетовыми, ядовито-синими — и в этих обрывках света, люди казались то тенями, то почти божествами из плоти и пота. Музыка не просто звучала — она вдавливалась в грудь, проходила по позвоночнику, заставляя тела двигаться раньше, чем возникала мысль.
Искушение витало в воздухе, сладкое, почти осязаемое. Оно было во взглядах, которые задерживались на долю секунды дольше допустимого. В улыбках, обещающих больше, чем слова. Люди танцевали тесно, не прячась, позволяя ритму вести их — бёдра покачивались, плечи скользили, движения становились всё смелее, всё честнее. Здесь не требовалось объяснений: тела говорили за себя.
Алкоголь лился легко, как продолжение музыки. Бокалы сталкивались, жидкость обжигала горло, стирая границы и сомнения. С каждым глотком мир становился мягче, громче, ближе. Смех звучал резче, прикосновения — увереннее, решения — опаснее. Грех не выглядел пугающим; он был заманчивым, почти красивым, завернутым в неон и басы.
Клуб принимал всё: слабости, желания, усталость от правильной жизни. Здесь люди позволяли себе быть теми, кем боялись быть днём. В этом хаосе света, звука и движений рождалось чувство странной свободы — краткой, ночной, но такой настоящей, что ради неё многие были готовы забыть обо всём до самого утра.
- Я проверила все отчеты, у нас всего хватает, но алкоголя я бы заказала чуть больше, чтоб было на запас. - Наами убрала прядь волос за ухо и села возле моего стола, что-то печатая на планшете. А где-то в углу сопел Кай, вижу, как он устает, и не говорю Люце, что охранник из него никакой, жалко мне его. - Что с тобой, Лилит? В последнее время ты какая-то задумчивая, что-то случилось?
Переведя снова взгляд на девушку, я повернулась к окну спиной и присела в кресло.
- Ох, все никак не могу найти информацию об отце, Хью ничего путного мне не дает, все абстрактное, такое мне точно не нравится. - Закрыв глаза, я начала вспоминать последние книги, фыркнув, открыла их обратно и посмотрела на задумчивую Ами.
- Я все понимаю, но ты не думала забросить это дело? Мне кажется, Люцифер знает все, но ждет подходящего момента, чтобы, во-первых, сказать тебе, а во-вторых, подойти к этому с холодной головой. Иногда ненависть может закрыть нам глаза, и мы можем проиграть войну; я бы всё-таки остановила эту затею.
— Возможно, ты и права, — фыркнула я. Больше всего меня бесило ждать, хотя так такового плана и не было даже в планах.
— Я знаю, что я права, вот и бесишься. Лучше скажи, как у вас с Люци, — начала Ами, играя бровями и коварно улыбаясь. — По вам же видно, что страсть бешенная; на твоём месте я бы давно запрыгнула к нему в кровать.
Мечтательно закрыла глаза Наами. Винить её я точно не буду, да и кто я такая: мне самой нравился этот мужчина-дьявол, хотя чёрная энергия, которая поглощала меня всю, пугала меня, но в то же время притягивала.
— Я давно не видела его, Дуззи сказал, что у него дела, но эти дела длятся уже больше двух недель. Обедаю я тоже одна, — тяжко выдохнув, я положила голову на сложенные на столе руки.