- Осталось не так много времени, - Наами присела возле меня на диванчик, открывая крышку бутылки чего-то горячительного - Я уже вся горю
Делая большие глотки алкоголя, Наами передала бутылку мне, сделав маленький глоток жидкости, я сразу почувствовала жжение в горле, которое резко поменялась на тепло в груди.
-Гадость какая, что это? - Выдохнув я взяла со стола виноградину.
-Какая разница? Пей! Оно расслабит сильнее, время пролетит быстро, - Подруга начала толкать горлышко бутылки мне в рот, да и я особо не сопротивлялась, гулять, так гулять.
После достаточно выпитого, я понимала что разум оставался ясным, но границы ощущений уже начали размываться. Запрокинув голову на спинку дивана, я сразу почувствовала невесомость, в этом состоянии ожидание Чаши становилось почти физическим — как тихое напряжение в груди, как отсчёт последних мгновений перед тем, как она окончательно сделает свой выбор. Как сказала Наами, комнаты все были уже подготовлены, оказывается их было около шестидесяти шести, даже не удивлена такому числу. Вернув голову в обратное положение, увидела суету в зале, это не было танцем, или каким-то ритуалом, это была подготовка к распределению. Сейчас начнется распределение. Трепетное волнение нарастало внутри меня, встав с дивана, мы подошли чуть ближе к чаше.
-Дамы и господа.. - Заговорил снова голос, - Объявляю распределение чаши, открытым.
Глава 15.
Глава 15.
-Дамы и господа.. - Заговорил снова голос, - Объявляю распределение чаши, открытым.
Демоны начали собираться вокруг чаши после объявления, сначала это было почти незаметно. Один шаг вперёд. Потом ещё один. Шорох ткани, тихий звон металла, движение плащей. Пространство в зале словно само перестраивалось. Демоны освобождали центр возле распределительной чаши, образуя широкий, неровный круг.
Они подходили медленно, с почтением, будто каждый шаг был частью давно заученного ритуала. Никто не толкался. Никто не спешил. В аду спешка считалась слабостью. Маски скрывали лица, но напряжение читалось в позах: выпрямленные спины, сжатые пальцы, чуть наклонённые головы. У одних — нетерпение, у других — холодный расчёт, у третьих — тихая тревога. Чаша в центре медленно разгоралась ярче, будто чувствовала нетерпеливых демонов. Адский огонь внутри неё становился гуще, темнее, отбрасывая живые отблески на маски и стены. Эти вспышки скользили по лицам, делая одних пугающе красивыми, других — почти чудовищными.
Круг сужался.
Демоны вставали так, чтобы видеть чашу, но не касаться её. Между краем круга и пьедесталом оставалось ровно столько пространства, сколько требовал ритуал — ни больше, ни меньше. Это расстояние никто не измерял, но все знали, где остановиться, каждый был как будто на своем месте. В зале стало тише, чем когда-либо за эту ночь. Даже дыхание будто приглушилось. Музыка исчезла окончательно. Я почувствовала, как энергия круга медленно замыкается. Каждый демон, вставший на свободное место, становился частью единого узора. Их желания, страхи и тайные намерения переплетались невидимыми нитями, стягиваясь к чаше.
Кто-то склонил голову. Кто-то положил ладонь на грудь. Кто-то едва заметно усмехнулся, словно знал исход.
Когда последний демон занял свободное место, адский огонь в чаше вздрогнул и на миг стал совершенно неподвижным. Я затаила дыхание, все было как в замедленном действии, никто не спешил, делали все очень медленно.
Адский огонь внутри чаши вдруг сжался, словно собираясь с волей.
Из пламени медленно, с мучительной неторопливостью, начала формироваться тонкая полоска пергамента. Не вылетела — а как будто родилась. Огонь выталкивал её неохотно, проверяя, достоин ли тот, кому она предназначена. Пергамент был тёмным, с чуть обугленными краями, но номера на нём не было написано — он проявлялся. Но никто не видел, что же именно там было.
Бумажка зависла в воздухе.
И зал затаил дыхание.
Чаша не спешила. Она словно искала. Огонь внутри неё закручивался в медленные спирали, вытягивал невидимые нити — к сердцам, к желаниям, к тайным грехам. Она не выбирала случайно. Она сопоставляла: страх с жаждой, власть с подчинением, одиночество с тем, кто мог его разрушить или усилить. И силу магии, который ты бы вынес этой ночью.
Пергамент дрогнул — и поплыл по воздуху.
Он двигался медленно, почти лениво, но траектория была безошибочной. Проходил мимо десятков рук, мимо взглядов, которые пытались угадать, но не могли. Никто не видел номер комнаты. Никто, кроме того, кому он был предназначен. Когда бумажка коснулась ладони демона, она словно растворилась в его пальцах, оставив номер комнаты уже не на пергаменте, а в сознании.