Чем дальше я шла, тем реже я кого-то встречала. Здесь не было музыки, только мягкий отзвук моих шагов и редкое дыхание стен — древних, живых, знающих больше, чем любой демон. Свет магических рун струился вдоль камня, реагируя на моё присутствие: он становился глубже, теплее. Я шла вперёд, следуя не столько цифрам, сколько ощущению. По обе стороны тянулись двери — одни закрытые плотно, другие слегка приоткрытые. Из-за некоторых доносился приглушённый смех, из других — тишина, плотная и напряжённая. Я видела тени, скользящие по стенам, слышала далёкие шаги, ощущала запахи — огонь, вино, магию.
Впереди коридор сужался. Потолок становился ниже, свет — приглушённее. Воздух здесь был другим: плотным, насыщенным, будто каждая частица знала, зачем я пришла. Моё сердце билось спокойно, но внутри нарастало ощущение неизбежности — не пугающее, а притягательное. Я остановилась. Передо мной была дверь. Тёмная, гладкая, с символом, вырезанным так глубоко, словно он был частью самой структуры замка. Я посмотрела на номер в своей ладони — он совпадал. 66, точно такой же как и на самой двери.
Я выдохнула.
Подняв руку, чувствуя, как мгновение растягивается, я коснулась двери — зная, что за ней ночь, которая уже начала менять меня ещё до того, как я вошла.
Комната встретила теплом и светом. Не ярким — приглушенным. Повсюду стояли свечи: на полу, на полках, на низких столиках вдоль стен. Их пламя было не жёлтым, а тёпло-алым, и от них стояли чёрно-красные цветы, расставленные по всей комнате, казались живыми. Лилии, тёмные розы, неизвестные мне растения с шипованными лепестками — они были вплетены в интерьер так, будто выросли здесь сами, питаясь магией этого места. Кровать стояла в центре дальней части комнаты. Широкая, низкая, с изголовьем из тёмного дерева, украшенного тонкой резьбой. Ткани — тяжёлые, глубоких оттенков: чёрный, бордовый, с красивыми золотистыми узорами. Ни излишеств, ни холода — только продуманная, почти интимная торжественность. Где-то в воздухе звучала музыка. Тихая, медленная, почти незаметная — она не вела, а сопровождала, словно дыхание. Ноты тянулись плавно, создавая ощущение, что время здесь течёт иначе. Я сделала ещё шаг… и замерла.
У окна стоял он.
Спиной ко мне. Взгляд направлен наружу, туда, где за стеклом клубилась тьма Ада, переливаясь огненными отблесками. Его силуэт был узнаваем сразу — даже без короны, без маски. Спокойный. Неподвижный. Будто сама комната была его продолжением.
Моё сердце пропустило удар.
— Люцифер?.. — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала.
Он не обернулся сразу. Внутри меня поднялась волна удивления, смешанного с сомнением. Я сделала ещё шаг вперёд, ощущая, как магия комнаты реагирует на меня.
— Почему… — я запнулась, но продолжила, — Почему я здесь с тобой?
Я сжала пальцы, всё ещё чувствуя в них тепло бумаги.— Чаша же выбирает по силе магии. По соответствию. Ты… — я выдохнула, — ты слишком силён. Это глупо, этого не может быть, она ошиблась...
Он всё ещё смотрел в окно, словно собирал слова не из мыслей, а из самой тьмы за стеклом. Затем медленно повернулся ко мне полностью. Его лицо было спокойно, почти мягко, но в этом спокойствии чувствовалась глубина, от которой становилось трудно дышать.
Глава 16.
Глава 16.
Взгляд у Люцифера был другим не тот в котором можно было увидеть глубину и признание — а такое ощущение, как будто смотрел с издёвкой, лениво, сверху вниз. Уголок его губ приподнялся, в глазах мелькнуло что-то холодное, почти насмешливое.
— В зале ты осталась одна, — сказал Люцифер спокойно, но с явным удовольствием. — И, чтобы ты никого не тревожила своим одиночеством, чаша отправила тебя ко мне.- Он сделал паузу, давая словам впитаться.— Но не обольщайся, Лилит. — Его голос стал чуть ниже. — Это ничего не значит.
Слова задели сильнее, чем я ожидала. Не потому, что были грубыми — а потому, что прозвучали слишком легко, будто он намеренно обесценивал значение этой ночи. Не дожидаясь ответа, он развернулся и направился прочь из комнаты. Я замерла на мгновение. Внутри поднялось раздражение. Мне хотелось либо рассмеяться, либо возразить, либо… остаться на месте. Но вместо этого я пошла за ним. Не потому, что он вел — а потому, что я хотела узнать, для чего я здесь?