Потому что чаша увидела во мне то, чего я сама не видела, или не хотела видеть.
Глава 19.
"Мысль в аду — как дым и жар,
В них шепчет тьма без лишних слов.
Огонь вокруг, внутри пожар,
И нет спасенья от оков.
Они, как угли, жгут во тьме,
Зовут назад, в бездонный след.
И даже в вечной, злой зиме
Им не погаснуть сотни лет."
Глава 19.
После нашего разговора с Наами, дни протекали быстро. Очень быстро. Я с головой ушла в работу в клубе — проверяла отчёты, сводила цифры, разбирала жалобы, просматривала счета поставщиков. Бумаги всегда действовали на меня успокаивающе: они не лгут, не испытывают. В них всё либо сходится, либо нет. С Наами мы виделись часто, ежедневно, она то врывалась ко мне с новостями, то я вытаскивала её на поздний ужин. Мы стали проводить вместе куда больше времени, чем прежде, иногда она рассказывала о своих коротких, колких перепалках с Антенором, которые всё чаще заканчивались сексом. Иногда мы просто сидели, обсуждали пустяки, смеялись.Я стала чаще звать её на ужин, чтобы не сидеть одной, и за все эти дни я ни разу не столкнулась с Люцифером. Снова. Мы находились в одном замке. Одни и те же коридоры, одни и те же лестницы, одни и те же залы, но ни случайной встречи, ни пересечения взглядов, ни даже короткого формального разговора за обедом, словно пространство аккуратно разводило нас по разным траекториям. Вначале я списывала это на занятость, потом — на совпадение, а сейчас уже перестала искать объяснения.
Я ловила себя на том, что всё реже думаю о цели, с которой пришла сюда. Месть отцу. Союз против него.Эти мысли будто потускнели, они не убивали меня внутри как раньше, как будто я переросла это, отпустила, либо же это было затишье перед бурей. Иногда я пыталась намеренно вызвать в себе прежний огонь — вспомнить обиды, обещания, планы. Но вместо ярости приходила усталость, и какое-то странное безразличие. Будто за эти дни что-то во мне изменилось.
Лежа на кровати и смотрела в потолок, в комнате было темно, только лунный свет тянулся серебристой полосой по полу. Мысли о чаше никак не отпускали меня, все больше возвращалась к ней, прокручивала в голове, искала объяснения, хоть что-то. Хотя уже много времени прошло с распределения ночи. Было ли это позорно? Как будто я искала причину, почему Люцифер не захотел меня. Я перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку, тяжело вздыхая, можно было сделать вид, что это не имеет значения, но оно имело, и если я не узнаю правду, эта мысль будет возвращаться снова и снова. Я резко села на кровать, уснуть все равно не получалось, мысли давили. Я решила пойти к Хью и немного расспросить его.
Я поднялась с кровати. На мне была лёгкая пижама — тёмная, мягкая, выше колена. Я не стала переодеваться, все равно все спали уже. Коридоры замка ночью казались другими, как будто длиннее, холоднее. Шаги отдавались глухим эхом, и я старалась ступать осторожно, стражи на дальних постах не обращали на меня внимания — я здесь хозяйка не меньше других. Лунный свет скользил по стенам, по мраморному полу, потолку. Я шла медленно, и с каждым шагом во мне смешивались два чувства: решимость и странный, почти детский страх. А если Наами права? Не всегда нужно знать то, что сильно хочешь узнать, иногда правда может убить тебя, готова ли я к такой информации? Но почему то мне кажется, что я все больше себя накручивала, без причины. Я остановилась перед массивной дверью библиотеки. Провела рукой по холодной ручке.
— Поздно отступать, — прошептала я себе. И тихо толкнула дверь внутрь.
Библиотека встретила меня мертвой тишиной. Высокие стеллажи уходили в темноту, потолок терялся во мраке, и только редкие свечи горели тусклыми островками света. Пройдя в дальний угол, туда, где между двумя массивными шкафами стоял старый диван, рядом догорала свеча, её пламя лениво дрожало, отбрасывая длинные тени. Присев на диван, я сразу закинула на него голые ноги.
— Чего не спим?, — раздался голос из темноты. Я не вздрогнула.
— Доброй ночи, Хью.
— Для кого как, придурашка. - Я закатила глаза, дурацкое прозвище вернулось.
— Я надеялась, что за ужин ты будешь мягче, — спокойно сказала я.
— Ужин был достойным, — Отозвался он с ленивой усмешкой. — Но не настолько, чтобы я стал добрым. Чего тебе?
— Давай поговорим по поводу чаши?
— Ах, — протянул он. — Ночь распределения не даёт тебе покоя?
— Ты же знаешь.
— Конечно знаю, — фыркнул он.
Я аккуратно сложила руки на коленях.
— Ты говорил, что чашу создал Люцифер.
— Создал, — подтвердил Хью.
— Но мог ли кто-то вмешаться в её решение?
В темноте послышался короткий смешок.