Выбрать главу

Он молчал несколько секунд.

И в этом молчании не было давления, только наблюдение — спокойное, почти кошачье, как будто он уже знал, к чему я приду, но всё равно позволял мне произнести это самой.

— Я конечно могу дать тебе знания, практику, но ты же понимаешь, что твоя сила, равна силе Люцифера, это огромная, Лилит, я повторюсь, огромная сила, Люцифер знает больше, он знает как управлять, сдерживать, улучшать, ты действительно хочешь скрыть это от правителя Ада? — спросил он наконец.

Я сжала руки.

— Да. — Пауза. — Если я скажу сейчас, всё изменится слишком быстро. Я не понимаю, что происходит со мной до конца. Я не понимаю его. И я точно не понимаю, что будет, если он узнает, что я уже начала вспоминать, а больше всего, я не хочу чтоб он пытался управлять мной.

— Я обещаю молчать, Лилит, — произнёс он спокойно. — Но… — добавил он, чуть прищурившись, и в его голос вернулась знакомая ленивость, — Если меня будут пытать, я, возможно, пересмотрю приоритеты выживания.

Я резко выдохнула — почти с нервным смешком.

— Очень обнадёживает.

Хью чуть наклонил голову, будто это действительно был комплимент.

— Я стараюсь быть честным.

На секунду между нами повисла тишина, уже не такая тяжёлая, как раньше, я медленно спрыгнула со стола и подошла ближе.

— Он заметит, что что-то изменилось?— сказала я тише.

— Конечно заметит, — спокойно ответил Хью.

Я посмотрела на него.

— И?

Он лениво покачал головой.

— И будет делать вид, что не заметил, пока не решит, что готов к правде.

Я усмехнулась.

— У вас обоих отвратительная привычка всё контролировать.



Хью прищурился.

— Мы живём слишком долго. Это побочный эффект.

Я отвела взгляд, и впервые за всё время не почувствовала, что бегу, я просто стояла с информацией, с тишиной, и с выбором, который наконец принадлежал мне хотя бы на короткое время.

— Тогда у меня тоже будет привычка, — тихо сказала я.

Хью поднял взгляд.

— Какая?

Я посмотрела прямо.

— Перестану быть удобной.

Глава 22.

"Память вернулась — как вспышка во тьме,
Как тихий огонь, разгораясь во мне.
Не шёпотом — криком, не болью — судьбой,
Она поднимает забытое мной.

Но память — не свет и не мягкий покой,
Она обжигает холодной рукой.
И если дойду я до самой черты —
Не станет ни масок, ни прежней «я» — и ни ты.

Она — это сила. Она — это страх.
Она — это правда, что держит в руках.
И если я вспомню себя до конца —
Кто выживет первым… я иль она?"

Глава 22.

Я стояла в поле, в аду, но не таком, каким я привыкла его видеть сейчас, он был… другим. Более живым, более настоящим. Не разрушенным, не холодным — а наполненным силой, которая не подавляет, а существует, свободно, естественно, как будто это место ещё не научилось быть жестоким.

Я посмотрела на свои руки: моложе, тоньше, движения — быстрее, легче. Как будто это не я, не мое тело.

— Ты снова думаешь, а не делаешь.

Голос прозвучал позади, знакомый, слишком знакомый.

Я резко обернулась, он, Люцифер, но не тот, которого я знала сейчас.

Он был… моложе... Взгляд всё ещё острый, всё ещё внимательный, но без той тяжести, без той холодной глубины, которая есть сейчас, в нём было больше жизни, больше движения.

— Я думаю, потому что не хочу снова взорвать пол поля, — ответила девушка. И голос… Мой, но моложе, живее. Я вижу все глазами, но не контролирую разговор, ситуацию. Я как будто наблюдатель, но не со стороны, а в эпицентре происходящего.

Он усмехнулся, медленно подходя ближе.

— Это был один раз, — сказал он.

Я прищурилась.

— Три.

Он остановился, на секунду задумался.

— Хорошо, три, — признал он. — Но зато эффектно.

Я фыркнула.

— Ты просто не стоял рядом.

— Стоял, — спокойно ответил он. — Просто в этот момент я был достаточно умён, чтобы отойти, чуть подальше.

Я закатила глаза.

— Очень смешно.

Он усмехнулся шире, в этом было что-то… настоящее. Тёплое.

— Лилит, — сказал он, уже серьёзнее, — ты снова сдерживаешься.

Я посмотрела на него.

— Потому что, когда я не сдерживаюсь — что-то ломается.

Пауза, он сделал ещё шаг. Ближе.

— Это не значит, что ты должна останавливаться, — сказал он тихо. — Это значит, что ты должна научиться контролировать.

Я отвела взгляд, на поле, на выжженные следы, которые, кажется, оставила я.

— Легко сказать.

— Конечно легко, — спокойно ответил он. — Я же умею.

Я резко повернулась к нему.

— Вот именно.

Он усмехнулся.

— Завидуешь?

— Нет, — сразу ответила я. — Раздражает.

Он тихо рассмеялся.