Он молчал несколько секунд.
И в этом молчании не было давления, только наблюдение — спокойное, почти кошачье, как будто он уже знал, к чему я приду, но всё равно позволял мне произнести это самой.
— Я конечно могу дать тебе знания, практику, но ты же понимаешь, что твоя сила, равна силе Люцифера, это огромная, Лилит, я повторюсь, огромная сила, Люцифер знает больше, он знает как управлять, сдерживать, улучшать, ты действительно хочешь скрыть это от правителя Ада? — спросил он наконец.
Я сжала руки.
— Да. — Пауза. — Если я скажу сейчас, всё изменится слишком быстро. Я не понимаю, что происходит со мной до конца. Я не понимаю его. И я точно не понимаю, что будет, если он узнает, что я уже начала вспоминать, а больше всего, я не хочу чтоб он пытался управлять мной.
— Я обещаю молчать, Лилит, — произнёс он спокойно. — Но… — добавил он, чуть прищурившись, и в его голос вернулась знакомая ленивость, — Если меня будут пытать, я, возможно, пересмотрю приоритеты выживания.
Я резко выдохнула — почти с нервным смешком.
— Очень обнадёживает.
Хью чуть наклонил голову, будто это действительно был комплимент.
— Я стараюсь быть честным.
На секунду между нами повисла тишина, уже не такая тяжёлая, как раньше, я медленно спрыгнула со стола и подошла ближе.
— Он заметит, что что-то изменилось?— сказала я тише.
— Конечно заметит, — спокойно ответил Хью.
Я посмотрела на него.
— И?
Он лениво покачал головой.
— И будет делать вид, что не заметил, пока не решит, что готов к правде.
Я усмехнулась.
— У вас обоих отвратительная привычка всё контролировать.
Хью прищурился.
— Мы живём слишком долго. Это побочный эффект.
Я отвела взгляд, и впервые за всё время не почувствовала, что бегу, я просто стояла с информацией, с тишиной, и с выбором, который наконец принадлежал мне хотя бы на короткое время.
— Тогда у меня тоже будет привычка, — тихо сказала я.
Хью поднял взгляд.
— Какая?
Я посмотрела прямо.
— Перестану быть удобной.
Глава 22.
"Память вернулась — как вспышка во тьме,
Как тихий огонь, разгораясь во мне.
Не шёпотом — криком, не болью — судьбой,
Она поднимает забытое мной.
Но память — не свет и не мягкий покой,
Она обжигает холодной рукой.
И если дойду я до самой черты —
Не станет ни масок, ни прежней «я» — и ни ты.
Она — это сила. Она — это страх.
Она — это правда, что держит в руках.
И если я вспомню себя до конца —
Кто выживет первым… я иль она?"
Глава 22.
Я стояла в поле, в аду, но не таком, каким я привыкла его видеть сейчас, он был… другим. Более живым, более настоящим. Не разрушенным, не холодным — а наполненным силой, которая не подавляет, а существует, свободно, естественно, как будто это место ещё не научилось быть жестоким.
Я посмотрела на свои руки: моложе, тоньше, движения — быстрее, легче. Как будто это не я, не мое тело.
— Ты снова думаешь, а не делаешь.
Голос прозвучал позади, знакомый, слишком знакомый.
Я резко обернулась, он, Люцифер, но не тот, которого я знала сейчас.
Он был… моложе... Взгляд всё ещё острый, всё ещё внимательный, но без той тяжести, без той холодной глубины, которая есть сейчас, в нём было больше жизни, больше движения.
— Я думаю, потому что не хочу снова взорвать пол поля, — ответила девушка. И голос… Мой, но моложе, живее. Я вижу все глазами, но не контролирую разговор, ситуацию. Я как будто наблюдатель, но не со стороны, а в эпицентре происходящего.
Он усмехнулся, медленно подходя ближе.
— Это был один раз, — сказал он.
Я прищурилась.
— Три.
Он остановился, на секунду задумался.
— Хорошо, три, — признал он. — Но зато эффектно.
Я фыркнула.
— Ты просто не стоял рядом.
— Стоял, — спокойно ответил он. — Просто в этот момент я был достаточно умён, чтобы отойти, чуть подальше.
Я закатила глаза.
— Очень смешно.
Он усмехнулся шире, в этом было что-то… настоящее. Тёплое.
— Лилит, — сказал он, уже серьёзнее, — ты снова сдерживаешься.
Я посмотрела на него.
— Потому что, когда я не сдерживаюсь — что-то ломается.
Пауза, он сделал ещё шаг. Ближе.
— Это не значит, что ты должна останавливаться, — сказал он тихо. — Это значит, что ты должна научиться контролировать.
Я отвела взгляд, на поле, на выжженные следы, которые, кажется, оставила я.
— Легко сказать.
— Конечно легко, — спокойно ответил он. — Я же умею.
Я резко повернулась к нему.
— Вот именно.
Он усмехнулся.
— Завидуешь?
— Нет, — сразу ответила я. — Раздражает.
Он тихо рассмеялся.