— Почему? — спросил он. — Тебе не подходит?
Я повернула голову чуть в сторону.
— Слишком… — начала я.
— Точно? — перебил он. — Потому что, по-моему, очень даже подходит. Ты же у нас сияешь так, что пол поля до сих пор не восстановилось.
Я не сдержала смешка.
— Это было не специально.
— Конечно, — кивнул он. — У тебя вообще редко что-то бывает специально.
Я резко повернулась к нему.
— Это неправда.
Он посмотрел прямо в глаза, и улыбнулся.
— Вот это мы ещё проверим.
Тишина повисла между нами, но уже другая, сила в моих руках всё ещё текла, спокойно, ровно. И впервые…я не боялась её, потому что чувствовала: он рядом. И почему-то…это обучение делало всё проще.
— Запомни, — сказал он тише, отпуская мои руки, но не отходя. — Ты не слабее меня. Мы равны.
Я замерла, эти слова прозвучали иначе, не как утешение, не как поддержка, а как факт. Я смотрела на него,и впервые не знала, что ответить.
Он просто усмехнулся.
— Правда, — добавил он, — это не значит, что ты меня победишь.
Я прищурилась.
— Посмотрим.
Он тихо рассмеялся.
— Вот это уже интереснее, звёздочка.
Я проснулась резко, как будто меня выдернули из чего-то слишком настоящего, слишком живого, и тело не сразу поняло, где находится, а сознание всё ещё цеплялось за обрывки сна, не желая отпускать их в привычную реальность. Моя спальня: потолок, холодный, тихий.
После такого сна, появилось слишком много вопросов. Во сне мы были слишком молоды, ощущение того, что Люцифер стал молодым правителем Ада, пробивало меня до дрожи. Никто не спрашивал у него, хочет ли он этого, готов ли. Он так по мастерски объяснял мне, как и что делать, что я чувствовала себя глупой девчонкой. Если мы равны, тогда почему я не могла контралировать свою силу? Пользоваться ею? Что было со мной в подростковом возрасте?
Я лежала неподвижно, не двигаясь, не моргая, позволяя дыханию постепенно выровняться, но внутри еще все было иначе, как будто часть меня осталась там — на поле, в том свете, в том моменте, где все было проще, яснее… и честнее. Я медленно подняла руку, глядя на нее, словно ожидая увидеть там тот же свет, ту же силу, ту же реакцию, но кожа была обычной, спокойной, и все же... ощущение осталось.
Я резко села, опираясь руками о кровать, и на секунду закрыла глаза, пытаясь собрать мысли, выстроить их в логическую цепочку, найти объяснение, но вместо этого… внутри появилось другое. Чувство тепла, такое давно забытое. Как будто я его его забыла вместе со своей памятью. Я испугалась. Я перестала чувствовать свой обычный контроль.
Я встала с кровати, медленно, словно проверяя, вернулась ли полностью в реальность, и подошла к окну, упираясь ладонями в холодную поверхность, пытаясь зацепиться за привычные ощущения, за логику, за контроль. Но внутри все еще было то поле, тот момент, та близость между нами, он. Не таким, каким я знала его сейчас, другим, более... живым.
Я медленно выдохнула, этот сон меняет все, меняет мое отношение к нему, меняет мое внутреннее состояние. Больше всего я боялась, что если увижу его сейчас, я не смогу больше смотреть на него также, как смотрела до этого: со злостью, непониманием. Я боялась выдать себя, чего пока что, допустить не могла.
Я не позволила себе долго оставаться у окна, слишком опасно для меня, слишком легко снова уйти в мысли, в ощущения, в то тепло, которое не должно было иметь значения, но уже начало проникать глубже, чем я готова была признать.
Я отошла от окна и направилась к гардеробной, уже не сомневаясь, не колеблясь, потому что сегодня у меня была цель, и всё остальное — лишь этап до неё. Нужно сходить на завтрак и что-то взять для Хью. Ему будет приятно, я уверена в этом. Надеюсь Люцифера я как всегда не встречу в обеденном зале, и все пройдет гладко, я просто не смогу соврать ему, не сейчас, не после этого сна.