– Карр! Карр!
Вскоре к ней присоединились другие:
– Карр! Карр! Карр!
Не успел Билли даже глазом моргнуть, как комната была полна галдящих птиц. Билли со всех ног бросился через зал и, нырнув в соседнюю комнату, услышал, как тысячи ржавых клеток открылись и галки устремились с потолка вниз. Воздух наполнился хлопаньем крыльев.
– Ой! – Билли резко замер на месте.
В дверях на другом конце комнаты маячила тёмная фигура. В какую же сторону повернуть?!
Затем, когда галки, словно листы рваной бумаги, влетели следом за ним, он нырнул за груду старых стульев, вкривь и вкось наваленных возле стены.
Две большие галки приземлились прямо рядом с ним и уставились на него пронзительными чёрными глазками.
– Кыш! Убирайтесь! – настойчиво прошептал Билли, но наглые птицы не обращали внимания на его слова и лишь наклоняли чёрные головы.
Выглядывая между ножек стульев, Билли увидел, как в дальнем дверном проёме с мерцающим подсвечником в руках появилась Морвелла. Билли тотчас забился ещё дальше в тень. За Морвеллой следовали ещё три фигуры, каждая с набитым мешком в руке.
– Кыш! – сердито крикнула Морвелла, когда к ней, хлопая крыльями, слетелись галки. – Возвращайтесь в свои клетки, мерзкие твари!
– Што-то их напугало. Может, ночной ребёнок, – буркнул колдун с сильным акцентом и грубым, как наждачная бумага, голосом. У него были длинные седые космы, острый бородавчатый нос и чёрная повязка на глазу.
Билли сжался в комок.
– Давай выяшним, Джашпер? – сказала Морвелла, осклабившись в беззубой улыбке и почёсывая волосатый подбородок. – Ты ошмотри эту часть комнаты, а я ошмотрю вон ту. Если шдёшь кто-нибудь ешть, я перемелю его в порошок и ражмажу по моему бутерброду. – Затем, повернувшись к остальным, она крикнула: – Шопляк, Толштоног, верните птиц в клетки и накормите!
Две птицы прыжками подкрались ещё ближе к Билли. Он дунул на них, надеясь, что настырные галки улетят, но они уставились на него ещё пристальнее. Внезапно Билли заметил комок затвердевшей жевательной резинки, приклеенный к низу одного из стульев. Оторвав твёрдый комок, он щелчком выстрелил им по птицам. Его «пуля» попала в одну из птиц, и, отскочив от неё, – во вторую. Галки с криками взметнулись в воздух. На его счастье, в этот момент остальные птицы тоже подняли гам, а мимо укрытия Билли с мешками в руках прошествовали Сопляк и Толстоног, рассыпая за собой птичий корм. Галки чёрной тучей, галдя, следовали за ними.
Но опасность ещё не миновала: Морвелла двинулась вдоль комнаты, вглядываясь в груду мебели, и Джаспер делал то же самое с другой стороны. Билли затаил дыхание, боясь даже пошевелиться. Морвелла прошла мимо, но затем остановилась. Билли испугался, что сердце вот-вот выскочит из груди, так сильно оно билось. С косм Морвеллы упал толстый паук, а её большие водянистые глаза уставились на Билли сквозь ножки стульев.
– Там ешть что-нибудь? – певуче прохрипела она, втягивая воздух своим курносым носом и поднимая над головой свечу. – Выходи, мой шладенький, кто бы ты ни был.
Вглядываясь в полумрак, она про-шаркала в одну сторону, затем в другую. Лёгкие Билли уже горели огнём – он не мог больше задерживать дыхание!
– На моей стороне ничего нет, – прорычал Джаспер, присоединяясь к Морвелле.
Теперь эти двое были так близко, что Билли мог протянуть руку и потрогать их. Он был уверен: они наверняка его видят, но Морвелла, фыркнув, опустила подсвечник.
– Шдешь тоже ничего нет. Это просто игра швета, – сказала она.
– Нужно сдвинуть все эти стулья и проверить, что там, – предложил Джаспер.
– У нас нет времени, – возразила Морвелла. – Пойдём отшюда!
К огромному облегчению Билли, эта сладкая парочка зашагала в зал с галками. В свою очередь он пулей вылетел из комнаты в противоположном направлении и оказался в длинном, затянутом паутиной коридоре. Горящие факелы отбрасывали слабый свет, стены сочились липкой сыростью. Вскоре стало так холодно, что Билли мог видеть собственное дыхание.
Он не знал, куда идёт, просто хотел поскорее найти выход из крепости. Ведь если он сможет вернуться домой, всё наверняка вновь станет как прежде и родители будут ждать его. Он зашагал дальше. Увы, вскоре коридор разделился лабиринтом узких проходов, и Билли понял, что безнадёжно заблудился.
Все коридоры казались одинаковыми, и Билли с нарастающим ужасом осознал, что отсюда ему никогда не выбраться. Единственным звуком здесь было его собственное дыхание и – время от времени – гулкое капанье воды. Внезапно чьё-то фырканье и сопение заставили его застыть на месте. Он тотчас узнал, кто это, и, вздрогнув от ужаса, обернулся. Так и есть – из темноты вынырнули два огромных нюхача.