- Горинка, значит, - изогнула царевна соболиную бровь, да долго и пристально на боярыню глядела. - Ну ступай, Горинка. Во дворце жить будешь, да мне ты без надобности, но коли батюшка велел - не стану ему перечить, до того ли сейчас.
А сама присела на лаву резную, зеркало взяла, да собой любуется. Знает, что хороша да ладна - в мать, да только характером в отца пошла. Всё такая же порывистая да резкая, да своевольная не в меру.
- Ну, коли пришла, - царевна ручкой изящной указала Горинке на место подле себя. - То поведай мне, как у батюшки дела, да за что тебя от отчего дома оторвали? - сменила гнев на милость царевна. И сидит, косы расплетает и щеткой расчёсывает, да сама, без девок, без помощи вовсе.
Не переча, присела девушка рядом с царевной, разгладив ткань сарафана на коленях.
- Покуда в Светлой был - хорошо дела были. Рад был народ, что справедливость государь принес, да только как теперь не ведаю. Сорвался с места до зари, едва весточку с границы получил, - отозвалась Горинка, взглянув на государыню. - За грешок батюшкин, с северянами торги вел, без пошлины пропускал. Одумался после, помог наместничьих псов скрутить, да и сам посидел в холодной за то, что вступился пред наместником за безвинного.
Не стала таиться и лукавить Горинка, не по ней то было. Да и можно разве врать государыне? Кто-то бы сказал - легко, да только честной да пламенной Грозовой скверно бы и от мысли такой стало.
- Так даже, стало быть, воеводы Бояна ты дочка, - прищурилась царевна и даже щётку в сторону отложила, уже более внимательно взглянула на девушку, точно оценивая ее. - Воеводу знаю, службу он мне как-то сослужил, в долгу я перед ним. - задумчиво растягивая гласные, молвила царевна, не отрывая внимательно взгляда от Горинки, словно в душу заглянуть могла ей. - Ладно, будь так, останешься при мне, а далече видно будет.
- Благодарю, государыня, - в мгновение поднявшись с места, Горинка снова поклонилась царевне.
Ежели уж батюшка когда-то подмогой был царевне, вдвойне не смела дочь его подвести царевну.
- Не спеши благодарить, Горинка, чай, не понравится ещё тебе при мне, - уста в усмешке искривила царевна, да убор головной сняла и на лаву положила. Головой тряхнула, да снова на Горинку посмотрела, но уже лукаво так, весло. - Да зови меня Радмила, доколе никого рядом нет.
- Да может разве быть такое, быть при государыне да в стольном граде уже счастье, хоть и непривычное, - отозвалась девушка.
Без страха отозвалась, без растерянности, с улыбкой лёгкой.
Фыркнув тихонько, Радмила только покачала головой.
- Далее посмотрим, что скажешь, - усмехнулась царевне. - А теперь ступай, Марья тебе комнату покажет.
Склонив голову, вышла Горинка за Марьей. Своевольна государыня была, нелегкий норов, что уж здесь и гадать то, в каждом слове да жесте виделось то. Да только с чего же бояться да печалиться, коли у самой пламя в душе беспокойное. Дал бы бог одну дорожку, уж не свернула бы с нее, Горинка, верно бы держалась подле государыни, коли судьба свела ее с царевною.
Глава 3
Что бы не говорили люди, а зима в Антарии была прекрасна. Бела и морозна. Хорошо было, когда грязь всю и серость снег белый скрывал. Земля была бела и в душе словно всё чёрное исчезало, да только благодать и оставалась.
Вздохнув полной грудью, царица Лада набрала в ладони снега, да долго держала, пока тот таять не начал, а после стряхнула да провела мокрыми ладонями по лицу и улыбнулась.
Хороша была царица. Те, кому увидеть ее довелось говорили, что краше женщины они не видели нигде более: ни в Антарии, ни за границей. И дочь красою в нее пошла, да только не было в царевне доброты да кротости той, что у матери. Не была она так мила людям, как мать и во взгляде царевны не было того внутреннего огня, что казалось согревал и освещал все вокруг.
- Хороший день сегодня, - негромко произнесла она, ни к кому не обращаясь. - Да только милого не хватает.
Тяжко вздохнула царица, подняла очи синие к небу и крепко зажмурилась, молча вознося молитву, чтобы вернулся царь домой. Ежели раненный, то хоть живой. Тревожно было на сердце царицы и тревога та житья не давала, день и ночь голодным зверем вгрызаясь в душу.
Хотела бы она быть сейчас рядом с царем, подругой верной да опорой для него, но доля женская ее была ждать мужа с войны, домой, да ласковым словом встречать. Да и не по статусу царице было даже за раненными ходить, хоть и просила она об этом супруга, да непреклонен царь был. Вот и оставалось Ладе только ждать супруга, да небу мольбы возносить о скорейшем его возвращении.