- Здраво мыслишь, боярин, да только, ежели с послами что случиться, кто же отвечать перед нашим царём будет, а? - расстегнув шубу соболью, полюбопытствовал Яромир, бросив взгляд в окно. Царицы во дворе уже не было. - Поразмысли над этим, Горислав, а, ежели разбойники какие в наших лесах сыщутся, что потом сгинут под стрелецкими саблями, так никто горевать долго не будет. А я пойду, есть у меня дело одно, отлагательств не терпящее.
- Да уж поразмыслю, а ты о Дородове попекись. Старый лис еще нюха не потерял, отвлечь надобно, - мрачно отозвался Горислав, да пред собеседника из светлицы вышел.
Не зря боярин Дородова вспомнил, стар был ближник государев, да мало кто из молодцев тягаться с ним мог бы. Острый ум боярина, да сметливость его не раз государю хорошую службу играли. Да вот беда - ноги начали подводить старого боярина. Дали о себе знать и походы дальние и ночевки холодные. Крутило суставы да ныли ноги, отказываясь как прежде живо носить боярина столицею. А носиться надобно было. С тем переговорить, другому весть отнести, так за день и кругов пять по стольному граду собрать можно. Не по силам то стало Дородову, да судьба не оставила везучего боярина да не менее везучего паренька.
Как бы занят не был государь, справедлив оставался. За верную службу щедро платил да для Мирослава Светловского выделил шепоточку времени. Успел черкнуть послание короткое для ближника, где просил к мальчонке присмотреться, грешно было такими людьми да разбрасываться.
Присмотрелся Дородов. И так и сяк присмотрелся, отвесил заранее пару подзатыльников, да все же взял паренька к себе в подмогу. Не жалел в науку отроку тумаков, да все же понятлив оказался Светловский паренек. Все на лету хватал, все чаще улыбку на дне глаз карих, по-юношески ярких, заслуживая.
Вот и сегодня, как вернулся до времени отрок, кивнул довольно Дородов, да снова сунул ему записку короткую.
- Обоз к границе отправляется, уж у ворот собираются, беги туда, найди там Скоромухина Димитрия, ему это передай для государя. Да только так, чтоб не видел никто, - распорядился седой точно лунь, боярин, брови грозно насупив.
Молча взяв из рук боярина записку, парень коротко поклонился, да был таков.
И только когда за ним закрывалась дверь, позволил отрок себе тяжело вздохнуть, да на миг к стене прислониться. Тяжко было у боярина в услужении, не скупился Дородов на тумаки, да слова бранные. Но только скоро наловчился расторопный Мирослав любые, даже самые сложные поручение до срока исполнять и поубавилось тумаков да затрещин, а вот доброго слова от боярина так не разу и не слыхал отрок.
Только Дёмка был отрадой для Мирослава, да и с мальцом они теперь виделись редко, все времени не было у отрока. Все больше по поручениям бегал он, да, когда минутка свободная выдавалась - валился с ног от усталости, да спал беспробудным сном.
Спрятав записку в карман, Мирослав покачал головой, да скоро припустил прочь из боярского дома. Надобно было успеть, обоз не упустить, да записку передать Димитрию.
Успел, не упустил обоза, да тем немало помог государю. Не мог Демид разорваться надвое, как бы сильно душу к граду родному не тянуло. И даже малая весточка оттуда немного да тоску унимала. Вот только в сей раз та весточка была тревожной. Просочилась весть о том, что хотел он замириться с королем вражеским. Не был глупым царь, знал он прекрасно, сколь много коршунов под крылом своим собрал, знал, что мириться с тем, что вскоре вернется государь в стольный град не захотят.
В который раз перечитав короткую записку, искривил недовольно губы государь да только сплюнул.
- Отогрелись, разжирели псы, - мрачно пробормотал он, сминая бумагу.
Ну уж нет, пусть даже ему самому придется посольство к столице вести - бывать миру на земле его!
И пусть условились слов принять, да только войну то не остановило. Раз за разом стычки с отрядами вражескими приходилось выдерживать, вот и в сей раз отправился боронить лагерь Янош с людьми своими.
- Государь! - прихрамывая на одну ногу, шёл к царю Янош. Голова его была перевязана, да рука подвязана. - Отбились, государь. Да только потери большие. - Кланяясь царю, молвил он, едва заметно поморщившись от боли.
Еще больше скривившись, Демид недобро прищурился.
- Хорошо воюют, собаки, хорошо... - негромко протянул он да снова на послание в руке своей глянул. - Ну даст Бог мир заключим да отступятся, неровен час же всех воинов переложим.
Да только не успокаивали мысли о посольстве, тревожно на душе становилось. Недоброе чуяло сердце, да что мог делать царь, как не отмахнуться от глупостей разных. Охрану обеспечит, ни один разбойник не подберется, а бояре... Не должны ведь псы паршивые рискнуть настолько обнаглеть.