Скривившись, сплюнул государь, недовольно провожая взглядом парочку, что к ним приблизилась, да только Арман лишь почтительно поклонился в ответ, а женщина кротко улыбнулась, чуть склонив голову.
- Государь, сударыня жаждет помочь в уходе за раненым, у сударыни есть снадобья да опыт. Верно я вас понял, сударыня? - отчеканил он, не скрывая легкого раздражения.
Да только не в первый раз женщине было перечить ему, только неспешно кивнула она.
Приподняв бровь, Демид взглянул на авильонку, на дочь и обратно, после чего поморщился только.
- Бабы! Эй, Горыч, раненых сюда, - резко скомандовал он и сам направился решительным шагом прочь.
Проводив государя взглядом, Арман качнул головой и вынужден был направиться за ним. Его люди тоже пострадали.
Оставшись наедине с неожиданной попутчицей, авильонка взглянула на нее, сняв с плеча сумку, что больше какому путнику бы пошла, чем леди.
- Лекарств не так уж много, но лишними не будут, - мягко произнесла она, точно подходила к зверю дикому, а не человеку. Зверю, которого не хотела спугнуть неосторожным словом.
Слова женщина странно растягивала, точно и не говорила, а пела, да и голос звучал на удивление мелодично, соответствуя произношению.
Искоса взглянув на манерную иностранку, царевна лишь губы презрительно искривила.
- Лекарства много, стоит только уметь его различать. - фыркнула царевна, отходя от юноши, которого сейчас как раз через плечо один антарец перекинул.
- Лекарства которое готовить нужно и правда много, - согласилась женщина, не возражая. - Но я ваших трав не знаю, в том вам, сударыня, ведать.
И не смотря на кажущуюся манерность, говорила это женщина просто и искренне, без какой-либо насмешки или обиды на резкую отповедь царевны.
Недовольно скривившись, царевна губы поджала.
- Ну коли не ведаешь, - усмехнулась Радмила, косу с плеча откинув. - То пойдем, научу.
Да только взгляд словам противоречил, словно не травы с собой царевна собирать гостью заморскую звала, а на гибель верную обрекала.
Да только не страшилась женщина грозного взгляда девушки, легко да светло улыбнулась в ответ.
- Почту за честь, - отозвалась она, снимая перчатки.
Стоило поторопиться, ведь лечить им было нужно, а не щи варить, промедление могло кому-то дорого обойтись.
Споро шло лечение, как бы не хотела этого признавать царевна, а только иностранка манерная полезная оказалась.
Ловко раненых перевязывала, да в приготовлении отвара хорошо подсобила. А только всё равно волком смотрела Радмила, да не только на женщину, на всех послов иностранных, словно от каждого подвоха ожидала.
Всех дозволила царевна помогать лечить иностранке, а вот к Мирославу не подпустила. Сама перевязала юношу, да никому при том присутствовать не дозволила. И, может, замыслила что, али влюбилась, могли подумать, да только заприметила царевна вещь одну, да подумала, что другим знать о том не стоит.
Едва закончив с лечением да перевязкой, вышла Радмила на свежий воздух, да по сторонам осмотрелась, взглядом батюшку разыскивая.
Демид в стороне от всех обосновался, занятый какими-то своими мыслями. Прислонившись спиной к стволу дерева, да уложив на колени саблю государь казалось задремал даже, но стоило какому шуму раздеться, враз остро сверкал внимательный взгляд царя.
Вздохнув, сжав в руках сильнее сумку с лекарствами, от иностранки полученными, решительно тряхнула головой царевна, да к батюшке направилась. Не было Демида, когда женщины раны обрабатывали, а то, что ранен был царь знала наверняка Радмила, видела, как кровь со лба оттирал он.
Молча подошла она к государю, да на колени перед ним стала, из сумки пузырёк с зеленоватой жидкостью да ткани мягкой, заморской кусочек, достала.
- Дозволь, государь, раны обработать.
Взглянув на нее, нахмурился чуть мужчина, но перечить все же не стал. Тяжко ему было говорить пока с дочерью, понимал, что и сам виноват, да только, что уж сказать здесь.
Молча занялась Радмила раной царя, да только тягостно в молчании было. Понимала царевна, что разочаровала отца, знала, что не царским детям быть вольным в выборе супруга по сердцу себе, что служить они и жизнь их государству должны. Знала, а попытаться всё же решилась, да только судьба иначе распорядилась.
Чувство вины за то, что не смирилась в душе крепко засело, да стальными тисками грудь сковало, дышать мешая. А только вовсе смириться не могла Радмила, хоть умом и понимала, что не права, да сердце смириться не хотела. Не ее желание, не ее вина была, что царской дочкой родилась она, а только счастья в жизни теперь не будет ей, видимо.