- Пшел прочь! Чернь... - сплюнув на землю, мужчина пнул носком ботинка юродивого, что скорчился на земле, закрыв голову руками и тихо постанывая.
Только вечером воевода наказал найти парня, да хорошенько поучить, дабы тот язык не распускал. Уже утром юродивого отыскали, да хорошо поучили палками, дабы неповадно больше было.
- Ладно, господа, полезайте в седло, - мужчина проводил взглядом юродивого, что на четвереньках отползал от них и тихо хмыкнул. - Нечего здесь больше делать.
- Янош, а не наведаться ли нам к охотничьей вдове? - полюбопытствовал кто-то из парней.
- Наведайся, ежели жизнь не дорога, - ответствовал тот, кого назвали Яношем и первый забрался в седло. - Полезай в седла, сказал! К воеводе едем!
Дождавшись, пока все его парни заберутся в седло, Янош окинул пристальным взглядом небольшой отряд, доверенный ему воеводой и недовольно цокнул языком.
Парни, все, как на подбор - высокие, худощавые, рыжеволосые, да безбородые. Такие только на сервере и бывали. Среди них коренастый, смуглый, Янош с черными, как ночь глазами, короткой бородой да длинными черными волосами, заплетёнными в косу, как носили на Юге - его родине, был белой вороной.
Да только не мешало это Яношу, неделю, как прибывшему ко двору воеводы, ловко руководить северянами.
Усмехнувшись в усы, Янош покачал головой и лихо заломил шапку на бок.
Знал он, что хилые на вид, северяне были настоящими чудовищами, зверьми, в бою жалости не знавшими.
- Ну, трогай, черт вас раздери! Кто до воеводы последний - тот месяц девок знать не будет! - сорвался первый с места, пуская лошадь галопом. Следом за предводителем сорвались и северяне - верная охрана, да внимательные соглядатаи воеводы Светлой.
И ослушаться южанина не посмел никто, сполна иностранный бес доказал, что не только с бабой ладен справиться. Вихрем сорвались к Светлой, каждый знал, что может чертяка исполнить угрозу.
Впрочем, ненадолго прыти воинов хватило. Вихрем во двор боярина ворвались, да только за ворота въехать стоило, как едва не по ниточке выстроившись, осадили коней и будь их воля попятились бы куда глаза глядят. Шумно было во дворе боярина, да не шум вынудил мужчин помрачнеть всех разом, а кого и святым знамением украдкой себя осенить. Посреди двора, руки на груди скрестив, да смело глядя на стражников, девка замерла. Дочь воеводы - Горинка, известная на всю Светлую языком острым, да нравом бесовским.
И как бы страшен не был гнев южанина, да не менее страшен был и острый язык, сказать то смешно, бабы той, что на дворе воеводы показалась.
- Ба и медведи то не задрали, жалость какая! - вскинув голову, звонко воскликнула девка.
Быстрый взгляд метался от одного воина к другому, да отвечать никто не спешил. Стоило паршивке повод дать - не отцепится ведь, покуда на смех не подымет, бесовка! И верно сказать, не была бы Горинка дочерью воеводиной - давно бы костер сложили ведьмовскому отродью. Что волосом рыжа, не теплым антарским, а огненным, чужим, что глазами разноцветна, а то ведь признак верный - бесовское отродье. Да только заступничество батюшкино неприкосновенной бесовку делало. Да и сама ведьма на расправу скора была. Срам то сказать, да только часто девку в мужицких одеждах видели, на саблях рубящуюся, а уж в седле то не хуже воинов отцовских сидела. Давно пора было бы уже в женах ходить, да детей нянчить, но кому же бесовское отродье нужно. Да по чести то было бы может и нужно, дочь воеводы все же, да хитра ведь паршивка и своевольна, не свяжись - засмеет. Вот и мелькает бесовская рыжина то здесь, то там в Светлой, отравляя жизнь воинам, да старухам, что только и плевались вслед паршивки.
- Ай да воины у меня, девки боятся! Бравые, нечего сказать! - воскликнул южанин, осадив коня. - А ты, Горинка, чего мужиков стесняешь? Даром, что ликом вышла, характер-то змеиный.
Но девушка только рассмеялась, вскинув голову, да лукаво взглянув на южанина.
- Да кто же виновен, что смущаются, слово им скажи. Ежели бабами родились, так в сарафаны обряди своих мужиков, чтоб не стеснялись! - все так же звонко ответила она. - Батька тебя зовет, поди в горницу, да не плачься. Не буду я твоих обижать, сарафаны лучше покраше им подберу.
Насилу сдержались мужики, взгляды даже поопускали, только бы не ответить чертовке. Каждый с удовольствием растянул бы батогом паршивку, да куда им было до боярской дочки.
- А ты, Горинка, язык-то придержи, - погладив коня, спокойно ответил Янош, взглянув на девку. - Даром, что боярыня, а язык-то вырвут, хлопцы-то у меня способные. А не они, так иные найдутся.