- Ход другой есть?
Заливаясь слезами, девушка попыталась, что-то сказать, но вышло лишь неразборчивое мычание.
Понимая, что не сносить ей головы, если не даст ответа, и рукою указала девица в сторону.
- Подвал, - сквозь рыдания можно было разобрать одно единственное слово, но и этого было достаточно.
Мгновенно обернувшись, мужчина бросился туда, куда указала девушка. Не было времени медлить, нужда великая гнала вперёд, сквозь препятствия. Резко смел посол с ляды сено, да схватился за кольцо. Со скрипом, едва-едва, да подался люк.
- Боярин, подсоби! - напрягая все силы, резко окрикнул Яромира Арман.
Не было времени в чинах разбираться, да знакомства заводить, с тем позже разобраться можно было.
Опрометью кинулся к нему князь, люк поднять помогая. Поддался тот, со скрипом да с натугой отворотившись, да только беда - лестницы не было.
Ровно, как и времени на раздумья. Перекрестился князь, да прямо в открытый проем прыгнул.
Свезло ему - высота не большая оказалась. Приземлившись на две ноги, быстро осмотрелся по сторонам Яромир, в дальнем углу погреба движение заприметив, сорвался с места, словно борзая, что дичь почуяла.
Немедля, спрыгнул и посол, за князем бросившись во тьму, да только билась в голове одна мысль: «Только бы успеть!»
Сознание возвращалось медленно и неохотно. Тупая боль в затылке говорила о том, что это не пробуждение ото сна.
Что случилось до того, как сознание её покинуло, царевна не помнила. Помнила только, что с послом рассталась, а после - только боль. Страх стальными тисками сковал душу. Распахнув глаза, даже ещё не зная, что её ждёт, Радмила попыталась подняться, чтобы броситься бежать, но не вышло.
Не вышло, потому что её держали. Крепко держали, прижав к груди широкой, жаркими да лихорадочным поцелуями осыпая. Не мыслил уже здраво боярин Горислав, не мог. Вот она была в его руках, желанная и близкая, что ещё вчера только такой далекой была, дразнила красою недоступною.
Ничего не чувствуя, кроме всепоглощающего ужаса и отвращения, попыталась девушка оттолкнуть злодея, да только худо вышло. Силен был негодяй.
- Уйди прочь! Не тронь! - голос собственный чужим, да далёким показался, звенел в ушах, от страха хриплым был, на визг срывался. Змеёй извиваясь, попыталась она вырваться, да только тщетны все потуги были, крепко держал её похититель.
Да только зря рвалась да кричала, не слышал ее Горислав. Не желал, да и не мог он слышать ее, жадно да жарко целуя добычу желанную. Да только мало, все мало ему было устами кожи шеи бархатистой касаться. Огонь от того в душе не становился меньше, лишь жарче полыхал, да не было от того огня спасения. Затрещал рубахи ворот, рванул мужчина ткань с плеча девушки, устами к нему припал. Зверем безумным, чудовищем жадным жадно, до боли да крови целовал он ее, лихорадочно по стану тонкому скользил, к себе прижимая, ломая сопротивление, что едва ли замечал.
И напрасно рвалась и металась царевна, ногтями ирода царапая, вырваться пытаясь. Тщетно то все было.
- Эй, боярин! - резкий оклик заставил Горислава, таки, обернуться, да тот час о голову его разбилась с треском табуретка деревянная.
Не героичное было то спасение, да только действенное. Отбросив в сторону обломок табуретки, князь руки отряхнул, да губы поджал. Знал он, что боярин безумен, да не думал, что настолько на царевне помешан. Не ожидал, что на поступок такой пойдет, пока Демид, да его семья при власти.
Да только некому было что против спасения такого негеройского молвить. Посол, что следом шел, только быстро осмотрелся, да к девушке несчастной подошел, на руки ее подымая. На боярина, что на мгновение сознание потерял, да в себя приходил, только взгляд быстрый бросил, да к князю обернулся.
- Подмога нужна? - коротко спросил он, царевну дрожащую к себе прижимая.
Жарко в груди от ярости было, разорвать пса паршивого хотелось, да не до того было. Девушку стоило бы унести отсюда, чай не девка дворовая, царевна сама, не стоило ей здесь и дальше пребывать.
- Царевну унеси, - коротко скомандовал князь, от души носком сапога пнув приходящего в себя Горислава.
Кивнув коротко, быстро прочь направился Арман, позади и чудовище и доблестного спасителя оставляя.
- Что же ты, падаль благородная творишь? - отвесив мощный пинок, да над боярином склонившись, прошипел князь. - Совсем умом тронулся? Что вытворяешь, сволочь?