Зарычал только в ответ боярин. Зверем диким зарычал, да резко взвился, на князя бросившись. Ни сабли, ни ножа хватать не стал, руками был рвать готов его, дай только в глотку вцепиться. Зубами терзать, ведь то уже не человек был и по-человечески противника бороть не желал, да и не мог.
Да только, что разум затуманенный, да против разума холодного, трезвого. Отскочил в сторону князь, да наотмашь саблей, с коей ещё кровь слуг боярина не вытер, полоснул наотмашь.
Взвыл боярин, от боли внезапной, отшатнулся, руки обрубок зажимая. Оглушила боль, да в себя не привела. Злобой сверкнули очи черные бесовские, да вдруг оскалился он, расхохотался зло.
- А ты князь падалью уж скоро и сам станешь! Расправятся скоро с царем, а укрываться к тебе побегут, да и тебя за собою потянут! - зло крикнул боярин, вновь расхохотавшись.
- Ты что сделал, мразь? - в раз забыв, что он крови благородной, подскочил к Гориславу Яромир, да за грудки его хватил, так сильно встряхнув да об стену приложив, что казалось дух выбить из боярина хотел.
Да только смех и выбил. Без остановки, воистину дьявольски хохотал боярин, точно и боли не ощущал.
- Да ты ума лишился! - воскликнул князь, отшатнувшись от боярина, да опрометью кинулся к двери. Что безумный сотворить мог, кого во дворец пустить?
Северян пустил. Северян, что уж который год стремились к одному лишь - царю навредить, уязвить побольнее. Мелко жалили, силен был государь в столице и долго бы носа показать не рисковали, если бы не весть нежданная от боярина с мальцом принесенная. Весть о двери потайной открытой, что путь к государю ослабевшему открывала.
Враз обрушились псы северные на стражу, ничего не подозревающую, змеями по коридорам бросились, встречных вырезая без жалости и только стража у светлицы царской задержала их. Волками бросились на псов негодных антарцы, государя оберегая. Стал бы с ними и сам Демид, да не вернулась к нему ещё сила былая. Стало тех крох, что были только на то, чтоб с постели подняться, да саблю обнажить. Не ведал государь, что за враг за дверью, да только звук бранный уж ни с чем бы не спутал. И кто бы там ни был, уразумел государь, что не с добром прибыл.
Уразумела то и царица, что подле мужа была, да никуда от него не отлучалась.
Резво на ноги вскочила, да не от двери, к ней ринулась, телом своим любимого защитить хотела.
- Стой! - резко да властно крикнул Демид, любимую за руку хватая.
Не настолько еще был он слаб, чтоб за спиной любимой прятаться. Хватило сил на то, чтоб остановить, да резко себе за спину оттолкнуть. На щепочку только замедлил, чтоб в глаза Ладушки своей заглянуть.
- Назад. Себя побереги, ты - моя жизнь, - тихо произнес он, да резко толкнул назад, прочь от двери.
Но только не было бы жизни царице без него, да сказать об этом не успела. Пали стражи, что дверь в покои государя защищали, распахнулась она да в светлицу царскую ворвались северяне.
Вскинул государь саблю, уверенно на первый удар отвечая. Злость и страх за любимую силы дал. Да только немного из было, только и стало что на пару резких ударов, после которых сабля в его руках дрогнула, едва не выпав и вынужден был государь отступить.
Почуяв то, одним движением выбив из рук ослабевшего государя саблю, предводитель северян криво усмехнулся.
- Царицу хватайте, - велел он своим парням. - А ты, царь, стой на месте, живым ты нашему господину нужен.
Да только зря он то сказал. Пусть бы смерть на пороге ждала государя, пусть бы рвали его волки, да только не ушел бы он, знай, что любимой опасность грозит. Без оружия, да с яростью дикой вдруг бросился на говорившего государь, руками в шею пса паршивого вцепившись. Резко да сильно, до хруста, ломая кадык негодяю, что осмелился на сердце его псов своих натравливать.
Да только это было и все, что сделать он смог. Сзади удар недюжинной силы на голову государя обрушился.
Вскрикнула царица, раненным зверем в руках северян заметалась, да только вырваться не вышло у нее. И, едва рухнул царь на пол, ударом сзади сраженный, лишилась чувств, да обмякла в руках злодеев.
И сколь бы сильна ярость не была, рухнул государь. Попытался на руках подняться, да только новый удар не нанес северянин, сплюнув зло на врага поверженного.
Глава 8
Вдруг из коридора, что к царской светлице вел, донеслись отдаленные звуки борьбы. За окном послышался лязг стали о сталь.
Отвлек тот шум северян, что уж готовы были расправу над пленником учинить или, того хуже, пленницей. Не до того разом стали, недобрым шум был, тревожным и совсем уж не победным. Да только одкуда подмога поспела, кто кликнул, все же челядники да стражники снопами в коридоре легли!