Сплюнул лишь северянин рыжебородый, что за старшего вдруг разом остался.
- Бросайте бабу, да тащите этого. Уходить надобно! - резко скомандовал он да с саблей первым вышел, осматриваясь по сторонам.
Тихо пока в коридоре было, да только доброго та тишина не судила. Неровен час обещала звуками шагов взорваться, а то уж совсем не надобно было им.
Немедля подчинились воины, не до препирательств было. Бабу ладную можно и где в поселке помять, а царя другого им поймать не позволят.
Подхватили Демида под белы рученьки, да поволокли спешно в коридор, к ходу потайному, что в дворец царский им открыли.
А подмога откуда не ждали пришла. С границы, из лагеря северянского. Да и не воины то были вовсе по виду - разбойники, саблями вооружённые. Лихо рубились северяне, да только на помощь подоспевшие молодцы злее были. Не щадили ни себя, ни врагов. Страшны были они в гневе, рубили северян налево и направо, а всех свирепее воин хромой был, голова у которого грязной тряпкой перемотана была.
Без устали рубил он северян, к покоям царским бегом пробираясь. И не зря спешил, вовремя успел. Успел увидеть, как трое северян из покоев вышли, да царя по коридору поволокли и опрометью за ними бросился.
А только уйти им далеко не удалось. У хода тайного уже поджидали их. Князь Яромир Святославич поджидал. Тайными ходами пробираясь, успел путь северянам пригладить. Как бы не было то, а царя в руки нечестивых отдавать не собирался он. Ежели и помрёт царь, то не как мученик, не в плену у ворогов. Тихо, мирно сгинет, когда черёд его настанет. Да только не настал ещё тот черёд.
Заметили северяне и погоню, и князя, дорогу заградившего. Заприметили, да не признали, не почуяли смерти скорой.
- Ану пошел вон, коль голова дорога! - оскалившись на князя, волком прорычал северянин, саблю вскинув. Да ждать ответа не стал, тотчас бросился на него, чтобы дорогу освободить, покуда другие, пленника бесчувственного бросив, вдвоем хромого осадили.
Да только зря они то сделали. Споро с предводителем их расправился князь, да на подмогу хромому броситься хотел, только в помощи тот и не нуждался.
Ловко положил двоих оставшихся северян, да к царю бросился.
В миг тот как раз в себя государь пришел, да только обрадовался мало, лицо хромого заприметив.
- Янош? - изумлённо воскликнул он, решив сперва, что помер. Но не успел подумать даже о том, как мир загробный коридор дворцовый напоминает, как заныл затылок болью, которой быть в загробном мире не полагалось.
- Я, государь, - улыбнулся в бороду южанин, царя на ноги поднимая. - Я.
- Жив, Демид Ярович? - саблю от крови вытирая, князь к царю с южанином подошёл.
- Жив покуда, - качнув головой, скривился мужчина, да с трудом на ноги поднялся, стены придерживаясь. - Как они в дворец попали и как, бесы тебя раздери, ты жив оказался! - уже Яношу, хлопнув того по плечу, воскликнул государь.
Уж схоронить успели южанина, а вон, жив негодник оказался! И обрадовался бы даже государь, да тревога радость отравляла. Как северяне прошли, что с Ладушкой да Радмилой!
Криво усмехнувшись, Яромир коротко поклонился, назад отступил, да быстро прочь направился. Пока царь с южанином любезничали, нужно было стражу собрать, стрельцов созвать, да дворец проверить.
К тому же, было ещё одно дело у князя. Дело, отлагательств не терпящее.
В суматохе, что после вести о нападении северян разнеслась по дворцу, не составило труда послу пронести коридорами ношу драгоценную. Завернутую в плащ царевну, Арман без заминки называл сестрой, что чувств лишилась от страха великого, да только чуть крепче к себе прижимал. Не стоило людям ведать о том, что с царевной произошло, да злые сплетни о Демидовне распускать.
И только в покоях ее, раскрытых нараспашку, он все же бережно опустил девушку на ноги, дверь за собой прикрыв, чтобы кто не заприметил состояния царевны.
- Переоденься, царевна, скоро царь к себе кликнет, не стоит никому такой тебя видеть, - серьезно произнес посол.
И хотела бы Радмила что резкое ему ответить, съязвить, да привычно усмехнуться, а только не слушались ее ни голос, ни тело.
На негнущихся ногах прошла девушка к середине покоев, да так и остановилась, одной рукой рубаху разорванную на плече придерживая, другую - к груди прижимая.
Медленно на кровать царевна опустилась, да ладони к лицу поднесла, тихо выдохнув. Едва ли понимала, что сейчас вокруг происходит она, да себя от страха не помнила. Помнила только глаза боярина, что лютым пламенем горели, поцелуи обжигающие, да касания грязные, что до сих пор на коже своей ощущала.