Серьезно говорил государь, пристально глядя на князя. Не мог хотел он прямо неволить князя высокородного, надеялся только, что тот сам поймет свою выгоду и пожелает ее получить. В конце концов предлагал он выгоду политическую, финансовую, да и ликом Виардо была хороша. Все было ладно, кроме характера князя.
- Я не жду ответа сейчас, князь. Подумай, посмотри на герцогиню, взвесь все. Да только, если выручишь государство в этом - будет выгода тебе и в должниках у тебя уже не только государь, но и страна стоять. Подумай, время еще есть. Но все же учти, князь, что ответ я бы хотел услышать только один. Здесь и я и государство надеется на тебя.
Едва заметно улыбнувшись, мужчина просто хлопнул князя по плечу, прежде чем развернуться в обратную сторону. Пусть много было слов, пусть мягко постелено, а все же это был указ. Прямой указ, супротив которого идти не стоило.
- Да как же, государь! - вслед ему только и вымолвил князь, кулаки сжавши. Обручен был Яромир Святославович, да невесту свою любил, пуще жизни, пуще власти любил. Хоть и из простых она была. Да только дело ли было царю до того?
Не ответил царь, решительным шагом прочь удаляясь. Не место было любви в сердцах бояр, а тем более князей и царей. Кому-то везло, невероятно везло полюбить того, с кем у алтаря жизнь свяжешь, но это было редко. Слишком редко, чтобы на эту удачу вовсе можно было надеяться.
С тяжёлым сердцем вернулся домой Яромир Святославович. Внимания ни на слуг, что хлопотали вокруг него, ни на пса верного, что хозяина встречать выбежал не обращал.
Едва смех девичий заслышал, нахмурился, голову опустил, да на задний двор направился.
Замер князь, на девушку, что заливисто смеялась, с котёнком белым играя, глядя.
Всем хороша была его возлюбленная: ладная, тонкая, ликом светла. Да только из простых была она, да разве сердцу прикажешь? Разве мог он оставаться равнодушным, видя эти глаза черные, да кудри златые, стан тонкий, слыша голос чарующий.
- Ах, Яромир Святославович! - сейчас этот голос нежный, что так радостно звучал, острым ножом по сердцу полоснул. - Что-то случилось, душа моя?
Встревожилась девица, к возлюбленному приблизившись, да в глаза ему заглянув.
- Марья, душа моя, - слабо улыбнулся князь. Перед ней одной не таил он ничего, честен был да правдив и всё удивлялся, как она, такая светлая и чистая, его такого полюбила? - Царь велит нам расстаться.
С трудом слова те дались, а только сказать их надобно было. Не мог молчать, не смел.
Нахмурив брови тонкие, девица на шаг от него отступила и головой покачала. А в глазах, что ночи чернее, слезы стояли.
- Ты, верно, шутишь? Скажи, что шутка это. Али правда гонишь меня? - голос её от слёз дрогнул. Честь она, любовь свою, всё, что было, ему отдала. За счастье, только за возможно рядом быть. Неужто так коротко счастье их было? Или не было его вовсе.
- Не гоню, не гоню, душа моя! - с жаром воскликнул князь. - А только выбора нет у меня.
Хотел он в объятья её заключить, к сердцу прижать, да только не позволила девушка. Резво развернулась, да прочь кинулась, только юбка мелькнула.
Вздохнув, поднял голову к небу князь и глаза прикрыл.
Снег срывался, белым покрывалом землю укутывая. А на душе у князя черно и пусто было, словно его дотла выжгли.
Глава 9
Мир покрыл белоснежный покров чистого снега, но далеко не везде царил такой мир и покой, как за окном. Дворец шумел ульем разворошенным в предчувствии чего-то нового, а доброго или нет ещё решить нужно.
Впрочем, разговоры и шум стихли, когда в зал неспешно вошёл государь. Живой, здоровый, с тем же цепким взглядом зелёных глаз, что скользнул по собравшимся.
Поднявшись к трону, он неспешно поднялся на возвышение, снова осмотревшись, отмечая взглядом важные сегодня лица послов, князя.
- В Антарии долгое время власть передавалась от отца к сыну, но так было не всегда. За минувшее время вы все могли убедиться, что женщина может править не хуже мужчины, кровь Яровичей в этом различия не делает. У нас были королевы и королева будет снова, первой в очереди на престол по моему часу будет Радмила Демидовна из рода Яровичей, - зычно и четко произнес он.
Мрачен был Яромир Святославович, на царя волком смотрел, да только что с этого. Не убьет взгляд змея проклятого, не отравит... Если раньше, когда царь не обращался с ним, как с монетой разменной, не было мысли такой, чтобы самодержца отравить у Яромира Святославовича, то теперь только о том и думал, кого подкупить, да как бы всё получше для себя вывернуть.