Но перебила его Радмила, рукой махнув.
- Требовать, князь, требовать ты властен, - поправила она его.
- А коли так, - князь кулаки сжав крепко, да вздохнул тяжко. - Найди жену мою, да убереги её. Меня она видеть не желает.
- Что же, - коротко кивнула царевна. - И жену найду, и чем могу, в проблеме подсоблю. А только, другом тебя князь желаю видеть и никак иначе.
Склонившись торопливо, да так низко, как перед царем не кланялся, только изумлённо выдохнул Яромир Святославович.
- Царевна, ежели и правда поможешь, верой служить тебе стану.
Усмехнувшись, только головой покачала Радмила. Знала цену она боярским клятвам, а только помочь князю всё же собиралась. Да только не ради него, да девки его, для того, чтобы державу ропот боярский не всколыхнул.
То и князь понимал, а только, разница какая, чего ради помощь ему оказана будет. Все лучше, чем самому руки марать, а уж если и царевна бессильна будет...
Тогда и настанет черёд Демида Яровича. Тогда и горе ему будет.
Ибо не гоже боярами, как девками своими распоряжаться, за разменную монету их выдавать.
Не гоже и опасно.
Давили стены дворца государя Антарии. Осыпалось осколками его очарование, только горечь оставив. Замерев у окна, Эванджелина рассеянно наблюдала за людьми, что во дворе сновали.
Интересна, очаровательна была Антария и кто же знал, что она такой нежданный дар преподнесет.
Глубоко вздохнув, герцогиня на миг прикрыла глаза, голову черноволосую опустив. Да не только от этого худо было. Девки всегда и везде болтали много, не исключением были и дворцовые. Много говорили служанки о том, что случилось во дворце, не меньше о том, что должно было случиться. О свадьбе грядущей, да о том, что не свободно сердце жениха, о том, что невеста у него есть, да супротив воли государевой пойти не смеет.
Ушатом воды ледяной стала та весть. Как же можно сердца любящие разделять! Да только то, что ее так потрясло, ее брата не тронуло, а супротив его слова, супротив блага государства не смела она идти. И все же на душе было тяжко.
Сейчас же, когда осталась она в покоях одна, вдвойне тяжелее стало. Не выдержав, авильонка захватила накидку меховую, спешно в коридор выйдя. Нужно было поговорить с князем, нужно было сделать все, что под силу женщине, чтобы то горе, что причиняли ему, умерить.
Долго князя искать не пришлось. Во дворце он был, по царскому повелению приехал.
О свадьбе будущей говорили, да о том, какие выгоды для народа с того поиметь можно.
О празднике грядущем, да о том, что сразу после праздника свадьбу и сыграют.
С тяжёлым сердцем, да думами мрачными вышел от царя князь. Да в мысли единой утвердился, не бывать свадьбе. Люди верные во дворце у него имеются, потравят и царя, и девку посольскую, стоит только день выбрать. А день один был - праздник солнцестояния. Никто и никогда не узнает, кто царя потравил, да герцогиню.
Не ведала о том герцогиня, разыскивая мужчину, всем сердцем добрым желая помочь ему. Недолго искала, в коридоре заметив фигуру высокую.
- Князь Яромир, позвольте с вами поговорить, - голос женщины, мелодичный и мягкий, негромко прозвучал в давящих сумерках коридора.
Обернувшись на звук голоса, что смутно знакомым ему показался, нахмурился князь.
Век бы не видел эту женщину, но пришлось ему улыбнуться сдержано, да коротко поклониться.
- Слушаю вас, герцогиня.
Да только женщина не стала ответно лживо улыбаться, не по ней это было.
- Князь, я бы хотела поговорить с вами, недолго, только без... - осмотревшись, заприметив служку неподалеку, женщина нахмурилась. - Без ушей лишних. Всего несколько минут мне уделите, прошу вас!
Быстро говорила женщина, так что знакомые слова на антарском обрастали гортанным авильонским акцентом, причудливо искажаясь. Встревожена, подавлена была женщина, да не так своей судьбой, как судьбой двух сердец любящих.
- Что же вы так торопитесь, герцогиня, - усмехнулся князь, да только к выходу из дворца все же направился. - Ещё два дня подождать, сударыня, и вся моя жизнь будет принадлежать вам.
Язвил князь, насмехался. Знал, что не доживёт авильонка до свадьбы его, а после за ней и царь отправится. Не разом, не вместе, а не долго государю всё же править осталось. Пуще прежнего бояре недовольны, пуще прежнего власть Демида над ними почуяли. Зашевелились, дела черные затеяли. И не один Витяжский к ним причастен был.
Сначала он, потом - мы, рассуждали бояре и не нравилась та перспектива никому, вот и действовать решили.
Почувствовала тот яд в словах женщина, больно он ее ранил.