На миг отвлекся Арман, бросив быстрый взгляд вслед девушке удаляющейся. Как же неудачно складывались дела, не смотря на все, чего удалось добиться.
Усадьба князя значительно уступала царским палатам и в пышности, и в размерах. Но не был дом боярина ни так мрачен, ни так холоден, как хоромы царские.
Вздохнув, царевна к сотрудникам обернулась.
- Подайте сани, - распорядилась она, шубу из рук девки-служанки, что провожала их, принимая.
Быстро сани подали, царевна ещё с крыльца спуститься не успела, а они уже стояли.
- Едем, - коротко велела она, да шубу плотнее запахнула.
Тот час кони с места сорвались и выехала карета в открытые ворота.
Да только не все бояре на празднование пожаловали. Ближница царевны, Горинка, который уж день в бреду металась, раной тяжкой изнуренная. Этим вечером лишь спал немного да жар да только в себя долго она не приходила, лишь к закату медленно глаза открыла рассеянно осмотревшись. Тяжко думать было, все никак не удавалось вспомнить, где это она да как сюда попала.
Может умерла?
Но попытка пошевелиться отдалась острой болью, а с болью пришло и воспоминание...
О дороге страшной, о страхе опоздать, о мучительном желании взлететь, быстрее оказаться, только бы спутников спасти, да... Видимо не спасла.
Глубоко вдохнув, девушка лишь закрыла лицо руками, тихо застонав.
Вначале любимый, после - отец, теперь и Руслан, успевший другом стать ей.
- Уж лучше бы там же слегла... - отчаянно и тихо прошептала она.
Дверь в покои ее тихо отворилась, да в комнату, стараясь ступать как можно тише, с перебинтованной головой, да припадая на одну ногу, вошёл Янош, да так на пороге и остановился. Нечего ему на пиру по случаю свадьбы князя было делать, а коли государь разрешил подле Горинки побыть, то не хотел мужчина возможности той упускать.
Хоть тихо шел, да услышала все же девушка. Никого не хотела она видеть, что и сказала.
- Уходите, - тихо, но четко произнесла она, все же отняв ладони от лица, да так и замерла.
Побледнела и резко села на постели, за что поплатилась тотчас. Слабая ещё, она ощутила головокружение и пошатнулась, с постели едва не падая.
- Ну что ты, боярыня? - не смотря на хромоту, вмиг рядом с девицей очутился Янош да поддержал её. - Али не рада? Али другого жениха себе при дворе сыскала? Ты, говорят, важная теперь, при царевне, да с саблей. - усмехнулся в бороду, да на невесту весело взглянул.
Замерла, онемела чисто Горинка, глядя на него изумленно. Не до лукавства привычного было ей, едва дыхание снова не перехватило. Не боли так плечо и вовсе бы решила, что померла, да только нет, жива. Да только что ей та боль была, подалась к мужчине, неверяще лица его касаясь.
- Как? Как так... - тихо, растерянно и едва слышно прошептала она, снова и снова оглаживая лицо его, точно не веря, что это и правда Янош.
Осунувшийся да с повязкой, но он, его глаза, голос его из тысячи бы узнала Горинка, ощутив, как слезы по щекам покатились.
- Мне же сказали, что мертв ты, что нет больше тебя, - прошептала она, заглянув в его глаза уже почти с отчаянием. - Скажи боярин, скажи, что не сон это, скажи, что не исчезнешь, а коли исчезнешь - с собой забери. Хоть в сон, хоть в смерть, куда угодно, только не оставляй!
Рассмеялся тихо мужчина, да на край кровати присел, невесту к себе прижал осторожно и только едва заметно от боли в ноге поморщился. Не так рана рубленая на голове болела, как нога тревожила.
Да только сильнее сердце радовалось.
- Ну, полно, - усмехнулся он наконец. - Я это, не исчезну. Не умирал я вовсе. Мы в полон попали, а оттуда бежали, добрую часть стражи перебив.
Затихла девушка, к груди его прижавшись, улыбнувшись слабо.
- Люблю я тебя все же, Янош, - тихо сказала она.
Без робости или смущения сказала, какая уж робость теперь, когда так долго боль от потери любимого на сердце носила. И боли в плече раненом вовсе не ощущала девушка, взглянув на него. Жив он был... Хоть он.
И от этой мысли мимолетной невольно дрогнула ее улыбка, подернулись дымкой печали очи разноцветные. Отца вспомнила да боярина Руслана...
- А ведь я теперь сирота, убили батюшку, не уберегла. Ни его, ни друга не уберегла, - уже с тоской прошептала она, взгляд опустив.
- Да что ты, душа моя! - Осторожно коснувшись плеча здорового её, мягко ответствовал Янош. Не умел воин бывалый утешать, с ворогом проще, нежели с девицей опечаленной. А выносить слёз, да тоски её не мог Янош, самому за девицу больно было. - Не ты их беречь должна был, душа моя. Не твоя вина то.
Вздохнув тяжело, девушка только кивнула медленно, снова взглянув на мужчину. Чуть светлее на сердце стало от взгляда его. Жив, с ней, быть может не будет больше с ней горестей теперь уж точно? Снова слабо, едва заметно улыбнулась Горинка, щекой к плечу любимого прижавшись. Век бы вот так провести, о всем мире забыть, да никогда больше не разлучаться.