И боярин девицу отпускать более не собирался. Во что бы то ни стало рядом быть решил, защищать да оберегать ее. И хоть и не мог словами все ладно сказать, а только делом доказать мог всё то, что чувствует.
А только пусть сказать не мог, сердце Горинки то чуяло, согреваясь рядом с ним. Такая внезапная радость возвращала жизнь, само желание жить, ведь теперь ей было с кем разделить эту жизнь, кому подарить ее. Вздорная девка, порождение сил бесовский, затихла она рядом с милым, обогретая теплом любви его и снова в холод одиночества уже не смогла бы вернуться. Не после этого короткого мига счастья. Уж лучше вовсе не жить, чем без него.
После неудачного нападения северян и смерти боярина Горислава, Мирославу стало совсем худо.
Бесова девка, совсем задавила его, житья не давала. И хоть ничего не требовала пока царевна, с угрозой для юноши была, для карьеры его, на которую он надеялся.
Занемог боярин Дородов, сильно занемог, да скоро на тот свет отправиться должен был. И хоть Мирослав понимал, что такая скоропостижная кончина боярина много слухов вызовет, а только надеялся, что за службу свою, если не его место, так место поближе к царю получит.
И хотя с Дородовым, который что-то подозревать начал, да о родственниках выспрашивать, легко разобраться вышло, не ровен час, да помрет боярин, а только теперь другая беда всё никак уходить не желала - царевна.
И боярина Горислава к проклятой девке позвал Мирослав. Знал, что не стерпит обиды Горислав и всё подстроил отрок как нельзя лучше, и северян во дворец пустил, а только напрасно все.
Вот и решил он, что коли царевна хворь от матушки подхватит, да заболеет, никто тому не удивится.
Да только как это сделать, когда все блюда царские человек специальный пробует?
На пиру, во время солнцестояния лучше всего то сделать было, вот и подсыпал в кубок царевне яду Мирослав, малую долю, а только, если долго потчевать царевну такими яствами, то там и конец ей настанет.
Усмехнулся юноша, да по сторонам осмотрелся. Был он вхож в дворец царский, часто по поручениям здесь бывал, да и с царём бывало беседы имел. Беспрепятственно прошёл в комнату, где царь с семьёй и ближниками трапезничал и почтительно поклонился.
Было у него поручение к царю от Дородова, а кроме того - был яд, специально для царевны заготовленный с собой.
Много дел скопилось за время прошедшее, да медленно дела те шли. То и дело отвлекался царь, ладони напряженно сжимая, глухую ярость ощущая. С мечом в руке супротив любого врага он смог бы выступить, а против болезни любимой бессилен был, а уж когда хворать и дочь начала... Вовсе ярость от бессилия своего начала одолевать.
Тяжкими были те думы, нелегко было в низ полностью не погружаться, так что и стук в дверь не сразу царь услышал.
- Да.
Дверь отворилась и на пороге Мирослав появился. В красном камзоле, да новой рубахе, не выглядел он более заморышем из светлой, ни дать, ни взять - боярин.
Шапку чёрную с головы стянул, да низко поклонился государю.
- Душа земель антарских, тебе послание от боярина Дородова.
Взглянув на паренька пристально, мужчина лишь молча письмо забрал, печать ломая. Да только не долго ему было невозмутимым быть, не долго удавалось держать гнев в узде.
О лихе великом Дородов писал, о предательстве подлом, а попусту волноваться не стал бы старый боярин, значит и правда дело было серьезно.
Нахмурившись, быстро с места поднялся царь, стол обойдя.
- Что на словах не велел передать?
- Ничего, государь, - коротко ответил юноша, спины не разгибая. - Плох боярин, государь, не ровен час - приставится.
Нахмурившись ещё больше, замер на миг мужчина, прежде чем стражу кликнуть.
- Князя Витяжского доставить в темницу. Немедленно, - коротко распорядился он.
Немедля не расспрашивая вышли стражники, хотя и помрачнел один из мужчин. Совсем дурное дело, раз князя великого да сразу в холодную.
Глава 11
Ясным было утро в Антарии и даже была бы зачарована этой красою ежедневной Эванджелина, нашла бы в ней для себя отраду, вдохновения лучик, да только не удавалось.
Приветлив был супруг, ни словом, ни делом не задевал ее, да только за этим ощущала женщина другое. Смазано да не точно, но ощущала. Силен был дух мужчины, достаточно, чтобы истинные чувства скрывать. Да только эту стену, эту игру мастерскую ощущала Эванджелина да старалась не попадать на глаза ему лишний раз. Благо не сложно то было, после ночи брачной отвёл супруг ей покои отдельные, где и держалась она, проводя время у окна.