Замерев, от страха едва смысл слов уловил, медленно руку протянул Мирослав, да только не ту, а другой - быстро флакон на пол бросил, да каблуком сапога на него наступил.
Да только зря он то сделал, смешок за его спиной раздался.
- Дурак ты, парень, - почти весело заметил герцог.
Заметил он паренька, что пугливо осматривался, да со стороны покоев покойной царицы шел, но не видел чтобы тот что-то брал, решил испугать его и... Удалось.
Немедля парня за шиворот схватил, потащив прямо, к кабинету государя.
Дернувшись было, парень только затих. Острие ножа более чем ясно говорило ему о том, что не вырваться ему, не сбежать.
И правильно решил, пусть почти волочь пришлось его, а шел герцог быстро, уже скоро церемонно постучав в дверь кабинета государя и заглянув.
Приподняв бровь, от разговора с дочерью отвлекаясь, удивлённо взглянул на дверь, чуть поморщившись.
- Да? - коротко бросил он и мгновением позже снова брось удивлённо приподнял, когда в кабинет вошёл, почти волоча Мирослава, герцог.
- Государь, слухи ходят, об отравителе царицы, вот и приметил я паренька, что из покоев покойной выходил, с пузырьком каким. А как попросил пузырек, так он его разбил, - медленно проговорил Арман, по-прежнему держа паренька за шиворот.
Побледнел Мирослав, побледнела и царевна, что рывком на ноги из-за стола поднялась, едва на бумаги ценные чернила не опрокинув.
- Правда то, герцог? Пузырёк ты видел? - забыв о том, что государь здесь, что не пристало ей вперёд него соваться, да быстро спохватилась, голову опустив. Итак горя отцу да матери много принесла.
А только, если мальца это дело...
От взгляда царевны нехорошо стало Мирославу. Ком колючий, что к горлу подступил, проглотив, крепко сцепил зубы юноша. Пусть что хотят делают, а он ничего не скажет.
- Пузырек видел, да там осколки ещё у покоев остались, - ответил герцог.
Прищурился государь, тяжело глядя на парня. Не сразу заговорил, а все мрачнее взгляд его был, все тяжелее и вдруг побледнел царь, резко с места поднявшись.
- Дородов... - только и сумел выдохнуть он, разом вспомнив, как боярин заметался пред смертью на звуке имени парня. Да руки от бессилия сжались. Ведь сам же предателя, убийцу в дом привел. Не медля, быстро обошёл он стол, напротив паренька остановившись. Благо герцог, отпустив его, в сторону отступил.
- Я же тебя, паршивка сам во дворец привел, приставил к делу... - медленно протянул, да резко ударил парня наотмашь.
Тонко вскрикнул, рухнул Мирослав на землю, а только ничего не сказал, лишь от боли в лице поморщился. Да и что тут скажешь, что не хотел царицу травить, а царевну на тот свет отправить собирался. Сказать, что из опальных он? Так ещё быстрее смерть свою сыщет. А может и верно так и надо сделать.
- Не хотел травить я царицу, государь, - не подымаясь с пола, молвил отрок, руку к щеке, по которой ударил государь, прижимая. - Царевну отравить хотел. Из опальных я, а царевна прознала о том.
Судорожно вздохнул, только руки царевна сжала, да так сильно, что костяшки пальцев побледнели.
Она. Всё её вина. И пузырёк тот... Вспомнила она о лекарстве что принимать должна была, да матери отдала, больно худо той было.
Чувствуя, как в душе разверзается бездна, Радмила вдруг поняла, что не стоит уже, а сидит, да не помнит, как в кресло опустилась.
Опустился бы на пол и царь, да только к дочери медленно обернулся, взглядом тяжёлым ее пронзил.
- Много вины на мне, Радмила, да вот это первая на тебе, - наконец-то тихо, с трудом говорить себя заставляя, произнес он и взглянул на парня.
- Стражу позовите, герцог. В темницу его.
Не медля, авильонец на миг исчез, позвав стражников, да прочь из комнаты, где лишним был, исчезнув.
- Опальных мы не зря травили, выходит, не зря псами считали, псами вы и есть, - взглянув все же на паренька на полу, произнес он, да не сдержавшись, схватил того за шиворот. Поднял, ударил и снова ударил, боль и гнев вымещая на убийце, мерзавце...
Глаза прикрыв, даже отрицать того не стала царевна. Дрогнуло внутри что-то, звонкой льдинкой разбилось, да острыми осколками в душу впилось.
Медленно на ноги поднялась, да из кабинета вышла, будто во сне, не видя перед собой ничего, пола под ногами не чувствуя.
Да только не одна она коридорами брела, вслед за ней герцог шел, следя за девушкой, чтобы в случае чего не дать упасть.
Да только не видела его царевна, до того места, где герцог юношу поймал дошла, да и остановилась, на осколки пузырька глядя.
Глубоко вздохнула, да мимо прошла, в покоях материнских, пустых ныне, скрывшись.
И только здесь позволила себе царевна эмоциям волю дать. Медленно опустилась на колени, перед кроватью царицы и слезами зашлась.