Тело измученное болело, хлеб и вода мало утоляли голод, а только, как узнал о том, что враг его тоже несчастен князь, так и легче в камере находиться стало. И кости сломанные, да суставы вывихнутые с ранами незаживающими не так уже тревожили.
И верно, так же худо было царю, да только даже в этом горе не мог, не смел он забывать о делах государственных и одно дело отлагательства не терпело.
Загремел шаг государя по коридорам темницы, зазвенели ключи, открывая дверь камеры князя опального. Немедля вошёл государь, напротив пленника остановившись, взглядом его смерив.
- Выйти отсюда сможешь, князь, если слово дашь, родом, именем и честью поклянешься, что не причинишь зла роду царскому. Если слова не дашь - отправишься на виселицу и всем будет объявлено, что ты предатель и клеймо предателей на род весь ляжет и отца твоего, князь. И бумага с подписью твоей будет, умельцев немало, - четко произнес он, глядя на пленника.
С трудом на локтях поднялся князь, да далее не смог, ноги не слушались любое движение любое болью в теле отдавалось.
Да только рассмеялся сухо.
- А что, государь, - после долгого молчания, да с лицом разбитым, трудно слова давались, а только смолчать не мог. В последний раз над царём потешиться. - Верно ли говорят, что травили царевну, а она яд матери отдала? К черту тебя и весь род твой, итак тебя жизнь наказала. А нет, так ещё накажет.
Внимательно смотрел на него государь, ничего не говорил только смотрел пристально.
- В последний раз говорю: клятва или на плаху отправишься, князь, - холодно повторил он, на пленника глядя.
Пусть род Витяжских и был славен, да к короне близок, а дольше терпеть слова такие царь не собирался и уж если сын не собирался седины отца щадить - он и подавно.
После нескольких попыток, удалось князю даже на ноги подняться, а только спиной о стену опереться пришлось, дабы к ногам государя не рухнуть. Плевать ему на себя было, на герцогиню проклятую, да отца жалко было, не перенесёт позора он, коли что случись, сына не переживет.
- Клянусь, государь, памятью Марьи клянусь, что не трону ни тебя, ни царевну, - боль, что дышать, мыслить здраво мешала, превозмогая, выдавил из себя князь, да все же сполз по стене. Не на много сил, в кулак огромным усилием воли, собранных хватило.
- Всё это али ещё чем поклясться?
Сознание едва не теряя, хрипло спросил он, на врага своего взгляд помутненный подняв.
Прищурившись, государь некоторое время пристально смотрел на него, прежде чем так же молча выйти, уже в коридоре кликнув стражу.
- Князя домой доставьте, - коротко распорядился он и стремительным шагом покинул темницу.
Едва дверь за государем закрылась, сознание князя оставило. Все силы, всю душу в клятву, да в проклятье молчаливое, что следом за царем послал, вложил он, да на пол рухнул.
И такого, потерявшего силы последний да с ним и сознание, доставили его домой к княгине.
Не растерялась ни на миг женщина и сама взялась за лечение супруга. С неожиданным хладнокровием и упорством за жизнь и здоровье бороться начала, лишь порой клича то служанок, а раз и дюжих хлопцев довелось. В припадке, что для болезни переломным был, забился князь и едва его удержали слуги, что ударом быка уложить могли, чтобы успела напоить лекарством его супруга.
Три дня хлопотала над супругом Эванджелина, с терпением и самоотверженностью ангельской. И только сердце болезненно сжималось, когда в странах больного различала звук имени «Марья».
Ночь третьего дня, после припадка, самой тяжёлой выдалась. Ни на миг женщина не сомкнула глаз, у постели князя сидя, меняя компрессы, чутко к дыханию тихому князя прислушиваясь.
Изнуренная, она между тем ни теряла и капли заботы и сострадания, лишь к утру силы все же оставили ее и, только на миг склонив голову к рукам, скрещенным на столе, так и уснула.
Сознание резко вернулось, словно из темноты его кто рукой могучей вытащил.
Распахнув глаза, попытался встать мужчина, а только по ребрам словно ударил кто. Застонал князь, да замер, глаза прикрыв.
- Жив, стало быть...
Встрепенувшись, проснулась женщина, выпрямившись, да к постели обернувшись. И сдержать вздоха облегчённого да улыбки слабой не удалось.
Жив.
- Вам пока вставать нельзя. Сломаны только ребра, только остальные повреждения переломов не лучше, - голос подала она и поднялась с места, к постели мужчины приблизившись.