Словно вмиг переменилась Горинка, ушла и бледность и мрачная рассеянности, снова горели очи, румянились щеки да уста лукаво улыбались. Огненная коса змеей спадала через плече на грудь, по зеленой ткани платья. Что бы не говорила, а отчего-то для того, чтобы снова перед южанином явиться лучший наряд взяла.
- Ну так и не буду сватать, коли не хочешь, - спокойно пожал плечами Янош, а глаз от девки не отрывал, так и ловил каждое её движение. - Вредная ты, Горинка. Смотри, за меня не пойдешь - так никакой другой мужик тебя не выдержит.
- А ты что ли выдержишь? - вновь улыбнулась она, лукаво взглянув на него, поведя плечом.
И точно не ходила никогда в мужицком платье размашистым шагом, так неспешно, чисто лебедушка подошла к нему, чтобы к двери пройти. Живая да верткая, не могла она уступить и на словах, не опустила смущенно глаз, смело отвечая прямым, полным лукавства взглядом.
Ничего не ответил южанин, только плечами пожал, де мол, посмотрим.
- А теперь иди, девка, батьку встречай. Чай, с минуты на минуту дома будет.
- А ты не учи, не муж и не жених, - фыркнула она и юркой белкой скользнула за дверь на улицу, чтобы почти у конца лестницы попасть в объятия родителя любимого.
Порядком помятый да потрепанный, Боян все же расхохотался, обнимая дочь. Пусть что было, теперь уж все позади. Вымолил прощение государя, за то еще и Яноша обязался благодарить и на словах и дочь в жены, когда пожелает отдать, хоть бы сейчас захоти.
- Все, по-другому теперь заживем... А ты, Горинка, готовь приданное да не смей мне перечить. Сказал мне государь, кому я обязан головой, благодарить стоит боярина, что сиротой тебя не сделал...
Встрепенувшись, застыла девушка, с настороженностью зверька дикого взглянула на родителя, точно в любое мгновение готова была сорваться прочь в горницу, да не смела пока. Да только не долго то длилось, вскинув голову, улыбнулся Боян, заметив на лестнице южанина.
- Ба, да ты здесь уж! Ну прими мою благодарность, век мне должником твоим быть, - стащив с головы шапку, боярин неловко поклонился.
- Да брось, дядька! - быстро спустился южанин, да хлопнул боярина по плечу. - Я царю правду сказал, а там он сам порешил. А дочь не силуй, - улыбнулся мужчина, взглянув на Горинку. - Коли не хочет за меня, так пусть не идёт, пусть жениха себе по сердцу выберет. Иначе, что за жизнь, коли муж жене не люб?
Весело подмигнув девушке, южанин коротко поклонился воеводе.
- А теперь коли убедился я, что всё у вас наладом пойдет, оставлю вас. Мне в столицу отбывать надобно, государь велит.
Притихшая было Горинка встрепенулась.
- Как в столицу? - вырвалось у нее прежде, чем успела осадить себя. Когда же поняла, что сказала, едва ли не впервые в жизни смутилась. Полыхнули щеки румянцем и до того, как кто что успел сказать, сорвалась с места, взлетев по лестнице в дом, а вслед ей раздался веселый смех Бояна.
- Ай да хват, усмирил-таки мою бесовку! - отсмеявшись, воскликнул он, да хлопнул южанина по плечу.
Тяжко вздохнув, взглянул Янош на воеводу да головой покачал.
- А что толку-то? Государь к себе в услужение ехать велит, теперь не знаю, когда свидимся. - негромко ответствовал он, да снова покачал головой. - Нет, воевода, ищи дочке жениха иного, по сердцу ей чтобы пришелся, да чтобы дома был, а не за царём да по царским делам мотался.
Качнув головой, не зная, что сказать, Боян только взгляд поднял к лестнице, по которой только что взбежала дочь. Да только не далеко она и ушла, видать за дверью и замерла, так как стоило Яношу заговорить, снова показалась на лестнице. Разом побледневшая Горинка мучительно кусала губы, комкая рукав рубахи, чем невольную улыбку вызвала у воеводы. Как же мать-покойницу напоминала. Тот же норов, тот же стан, совсем уж выросла дочь.
Да только едва ли девушка и отца то видела, спустившись по лестнице к ним, сжимая ладони так, словно готова была броситься на южанина, да только боярская кровь не позволяла.
- Ну так что же голову дурил, забавно было? Ну так посмейся, боярин, за спасенного батьку дозволяю посмеяться над дурною девкой, - глухо и сухо бросила она, поклонившись южанину.
Привычная шутить да лукавить впервые не ведала Горинка как ей говорить и отчего так разом горько да тяжко на душе.
На миг оторопев, Янош даже шаг назад сделал, на воеводу, нахмурившись, взглянул.
- Да что ты, Горинка, - шагнув к ней, южанин хотел было протянуть к девушке руки, да споро спохватился. - Сама же сказала давече, что не пойдешь за меня. А теперь же что? Не пойму я тебя, девушка, что ты душу-то мне выматываешь? Коли люб я тебе - только дай знать, а коли нет - так зачем ты это?