Сжав губы, девушка мучительно покраснела, опуская взгляд, да только не могла более сдерживаться, встрепенулась, вскинула голову.
- Да что же мне говорить тебе о том? Так и скажу ведь - люб и уезжай сейчас же прочь! Смейся и все пусть смеются с девки глупой да беспутной, что поверила красным словам! - не глухо звучал уж голос девичий, срывался и дрожал.
На себя обычную Горинка не похожа была, мучительно было гордой девушке признаться самой, что полюбила. Слезы горячие скатились по щекам снова побледневшим. Не в силах выносить этого, встрепенулась Горинка, точно снова бежать намерилась, от всех, от себя самой, да только некуда было.
Отступил Боян к ступеням, что к дому вели, да грузно опустился на их средине. Не было пути в дом и так и замерла девушка, дрожа точно осинка, тревожно теребя рукав рубахи.
- Да что ты, глупая! - Янош шагнул к ней, не раздумывая более притянул девушку к себе, да заключил в объятиях. - Чего же слезы льёшь? А коли люб, да коли батюшка отпустит, поехали со мной, в столицу? Согласишься - сватов завтра зашлю.
Пряча лицо на груди мужчины, всхлипнула тихо девушка.
- А вот и соглашусь, и поеду, - и пусть голос ещё дрожал, в нем снова звучал тот же вызов.
Не могла жить спокойно эта мятежная душа, много в ней жара было, да только жара не злого, веселого да живого.
Глядя на детей, сплюнул только Боян да поднялся со ступеней да шагнул к ним.
- Все уж, хватит! Да и не нужны сваты нас никакие, все уж. Коли сговорились, так и жениться! - уверенно и твердо изрёк он, да весело на южанина взглянул. - А то же, не ровен час, передумаешь ещё.
Снова вспыхнув мучительным румянцем, вскинула Горинка голову к жениху. А ну как и впрямь передумает, не пожелает такую жену, одумается?
- Не передумаю, Боян Фёдорович, - обнимая девушку, ласково улыбнулся южанин. - Где мне ещё такую жену найти, чтобы защитить меня смогла.
- Вот и все, значит свадебку готовить будем! - решительно молвил воевода, да стащив шапку, грузно поднялся по лестнице, чуть хромая. Не прошла даром холодная мужчине, не прошла.
Проводив батюшку взглядом, встрепенулась Горинка, смутилась, что так близко да одна с женихом осталась, растерялась.
- Правда не передумаешь? - все же спросила она, взглянув на южанина, не зная, что и делать то лучше. Бежать ли за батькой, али остаться подле жениха, как сердце желало.
- Не передумаю, - ласково молвил Янош, коснувшись кончиками пальцев лица девушки. Полюбилась ему бойкая девка, с первого дня заприметил он её, да не думал, что она ему взаимностью ответит, слишком уж горда была, а силовать ее не хотел южанин. Потому что счастлив был сейчас и весь лик его словно светом озарен был. Но нельзя было долго им наедине без дела находиться, потому отступил он назад, выпускаю любую сердцу девушку из объятий. - А теперь ступай за батькой, тяжко ему нынче, да и, негоже тебе со мной наедине оставаться.
Полыхнули ярким огоньком глаза девушки, стоило лишь ощутить касание его нежное, расцвела в улыбке. Не желала больше сдерживать счастья того яркого, что душу мятежную озарило да согрело. В счастье этом и привычно лукавить не стала, пререкаться, сноровистой белкой взлетела по лесенке за отцом, слову лада милого подчиняясь.
Родная хата встретила неприветливой тишиной, да темными глазницами окошек. Поднявшись по крыльцу, касаясь ладонью резных перил, парень толкнул тяжёлую деревянную дверь. Та со скрипом поддалась, открывая вход в темноту передней.
Сделав глубокий вдох, настолько, что у него заболело в груди, парень шагнул внутрь, в отеческий дом, разом опустевший несколько недель назад.
Ныне мамка с батькой, да младшей сестрой покоились на погосте, да мочи не было сходить туда. Разумом понимал он, что нет родных более, а сердце неразумное все твердило, мол, сходи в отчий дом, живы они. Да только не было их более, да от того находиться в родной хате невыносимо было. Воздух, словно огонь был горяч, да грудь обжигал, а всюду мерещились ему тени и где-нигде, да мелькнёт белый Даринкин - сестры сарафан.
Да только не долго было ему воспоминаниям горестным да далеким предаваться. Загрохотали копыта конские по дороге, осадил кто-то коня у врат покосившихся.
- Эй, малец, ходы сюда! Государь тебя кличет, не заставляй серчать! - запыхавшись с дороги, окликнул паренька вояка государев.
Вздрогнув от неожиданности, юноша тряхнул головой, отгоняя думы тягостные да резво сбежал по ступеням и направился к всаднику.
Дождавшись паренька, вояка только переклонился через седло, схватив того за шиворот, чтобы позади себя усадить. Не гоже было заставлять государя ждать.