— Ага, как я и думал. — Томаш кивнул. — Знаете, госпожа Мурцатто, вашему капитану пора менять имя. Стоит только услышать "Георг Хокберг", как сразу думаешь о чём-то нехорошем.
Мурцатто даже усмехнулась, но так… без какого-либо задора, даже устало. Она сказала:
— В одной из его последних авантюр мы так и сделали. Не помогло.
— Сначала работаешь на репутацию, потом репутация работает на тебя. О Хокберге ходит дурная слава. — Томаш сделал короткую паузу, а потом продолжил: — Что случилось с настоящей Гулой Энлил?
— Погибла на Мордвиге-Прайм, где наша компания воевала как раз под руководством инквизиции.
Томаш прищурился, развёл руками и произнёс:
— Так то… что вы говорили…
— В общих чертах, всё это — правда. Только инициатива идёт как раз от капитана, а не кого-то ещё.
— Красивые песни о главном с миллиардами боевых кораблей, что бороздят просторы вселенной?
Мурцатто усмехнулась и ответила:
— Немного преувеличила, но Империум, похоже, на самом деле не собирается отказываться от Сецессио. Бьётся за каждый парсек. Правильно это или нет… поживём — увидим.
Томаш вздохнул, отвёл взгляд и обхватил подбородок рукой. Он размышлял пару минут, за которые Мурцатто успела понаблюдать за тем, как один из атмосферных транспортников оторвался от земли, убрал шасси и скрылся за горизонт, сверкнув на прощание синим пламенем из дюз.
— Хорошо… — наконец произнёс Томаш. — Кажется, мне есть, что обсудить с вашим капитаном. Такие уж времена, не до жиру. Возможно, я даже смогу извлечь пользу из сотрудничества с этим проходимцем.
Томаш помолчал пару мгновений, а потом добавил:
— Позовите его сюда, пожалуйста, госпожа Мурцатто.
А пока на Веллене решались вопросы, касающиеся судеб миллионов людей, Вилхелм потягивал амасек в баре "Рыжая Бестия" и думал над задачей всего лишь с одной переменной. И вроде бы проще некуда, но выходило не очень.
— Что такой смурной, дружище?
Марио, хозяин заведения, подлил Вилхелму выпивки. Когда-то они служили вместе. Оба — дети Тридцатилетней Смуты на Стирии. Оба перестали заниматься наёмничеством относительно недавно. На этом их пути ненадолго разошлись: Марио остался на "Амбиции", а Вилхелм вернулся на родину.
— Да всё в порядке.
— Если бы всё было в порядке, ты бы не шлялся по кабакам после работы и не пил в одиночку. Кого ты хочешь обмануть?
Марио закрутил крышку, а потом подбросил бутылку пару раз так, что Вилхелм едва сдержал позыв протянуть руки и попытаться поймать её, пока не разбилась.
— Спокойно. — Марио усмехнулся. — Я не жонглёр, но уже пару лет этим занимаюсь. Не уроню.
— Ловко у тебя выходит, учитывая… — Вилхелм указал пальцем на "учитывая".
Чужаки забрали одну руку Марио, а еретики другую. Он носил длинные — по локоть — кожаные перчатки, чтобы скрыть угловатые протезы.
— Неплохо прижились, — отозвался Марио. — Ты давай, не съезжай с темы. Что стряслось?
Вилхелм промолчал и сделал глоток амасека. Огонь прикоснулся к лужёной глотке и расплавленным оловом стёк в желудок.
— Дело в женщине? — Марио ухмыльнулся. — В женщинах, может быть?
Он выудил из-под стойки пачку сигарет, зажёг спичку, резко проведя по брюкам, и закурил.
Вилхелм окинул взглядом зал. Не так чтобы много посетителей, но они были. Вилхелм кивнул в их сторону и проговорил:
— Не отвлеку?
— Не маленькие. — Марио отмахнулся. — Сами нальют, сами расплатятся.
— Ну, тогда… короче… да, дело в женщине. Точнее… в девушке.
— Так. — Марио выпустил облачко дыма.
— Дело серьёзное. Стал бы я к тебе обращаться перед тем, как пойти в бордель?
Марио махнул рукой, оставляя в воздухе дымный след от сигареты, и сказал:
— Ко мне иногда заходят попросить денег на эти дела. Всякое бывает.
— А вот я раздумываю над чем-то большим.
— И тебе неуютно даже подумать, так?
— Ага.
— Опиши её.
— Ну… вдвое младше меня. — Марио беззвучно усмехнулся, выпустив дым изо рта. — На голову ниже, волосы чёрные кудрявые. Носит очки, из-за чего её большие глаза как будто ещё больше. Маленький нос, маленький рот, всё такое маленькое тоненькое, и сама она точно веточка. Возьмёшь и переломишь. Вот я и задаю себе вопрос, зачем я ей такой нужен, грубый… и старый.