— Заваришь? — спросил Вилхелм.
— Конечно, дорогой, — Сера пошла на кухню.
То есть, как "пошла", какая ещё "кухня"?! Именно такие вопросы могли бы задать те, кто ютится в трюмах "Амбиции". И рабочие, и специалисты, солдаты и младшие офицеры на этом корабле вынуждены жить в тесных помещениях по десять человек в лучшем случае. Но белая кость Classis Libera пользовалась привилегиями и удобными каютами с отдельной ванной комнатой и даже небольшой кухней, пусть и ничем не отделённой от места для отдыха.
Все эти жилища похожи, как две капли воды, но Сере и Вилхелму удалось привнести сюда что-то своё.
На рабочем столе дожидался мастера полуразобранный протез руки. У Вилхелма всё было на месте, поэтому я предположил, что Сера взяла работу на дом.
В книжном шкафу по цвету корешков я сразу догадался, кому принадлежит тот или иной том. Блеклые тёмные цвета — Вилхелму, яркие — Серене. Ну… по крайней мере, алые фолианты, отмеченные Священной Шестернёй, точно принадлежали Серене.
Слева в углу на коврике было место для молитв. Среди икон на небольшой тумбе стояли, как образы Бога-Императора, так и Омниссии. Листы пергамента с избранными цитатами о превосходстве машины над плотью были прикреплены к мебели восковыми печатями.
На журнальном столике перед диваном стоял горшок с каким-то растением. Я — не знаток, не скажу точно, наверное, фиалка. Небольшие фиолетовые цветки и широкие мясистые листья, короче. Ещё на столике лежала книга "Управление запасами", и это точно что-то из вещей Вилхелма.
— Так… — проговорил он. — Чем обязан?
— У меня есть небольшая просьба к вам… — начал я.
— Присматривать за тобой?
— Неужели я так плохо выгляжу?! — произнёс я, наверное, громче, чем надо было.
— Извини, — буркнул Вилхелм. — Просто… учитывая, сколько тебе лет…
— Даже не начинай. — Я отмахнулся. — Я здесь по другому вопросу. Всё из-за творчества.
— Чего?! — Вилхелм даже встряхнул головой.
Наверное, подумал, что послышалось.
Сера же спросила, не отходя от плиты, помешивая напиток:
— А вы…
— Я — писатель.
— Серьёзно? — Сера повернулась ко мне и поправила очки на носу, так и не отложив ложку в сторону.
— Я — автор "Classis Libera" и "Последних дней".
— Это правда?! — спросила Сера, обратившись к Вилхелму.
Тот только плечами пожал и отозвался:
— Не читал, не знаю. Говорят, правда. А вообще…
Сера выпалила:
— С ума сойти! Настоящий писатель! Я всегда хотела встретиться с писателем! Я и сама… — она поправила непослушные волосы, — кое-что пишу.
— Приятно встретить единомышленника, — сказал я. — А что вам больше всего понравилось в моём творчестве?
— Ну… часть про тайны Лотиана, "Tibi gratias", вообще описание миров-кузниц и… — протараторила Сера, — и, конечно же, — она немного покраснела, — все главы с Каролусом и Сарией.
— Милая, сейчас же убежит, — произнёс Вилхелм.
Сера с испуганным криком вернулась за готовку, — белёсый напиток грозил перелиться через край кастрюли. Нет, не молоко, мою траву Сера смешала с соком ваклоли, болотного растения с Веллена. Ваклоль не обладала ярко выраженным вкусом, но усиливала другие, в чём я уже успел убедиться, отведав парочку местных коктейлей.
Наконец, когда Сера сварила напиток, и мы оказались лицом к лицу, разделённые лишь журнальным столиком с дымящимися чашками, зажжёнными свечами и коробкой конфет, я объяснил хозяевам причину визита:
— Те главы в "Classis Libera", посвящённые Каролусу и Сарие, я писал не только из интереса, получится или нет, но и просто для разнообразия.
Сера слушала, широко распахнув глаза, поглощая одну конфету за другой, — не кормит её Вилхелм что ли? Сам-то он и не прикоснулся к сладкому, крепко сжимая чашку с варевом, будто та собиралась вырваться и убежать.
— Дело в том, что бесконечные сражения могут приесться… скорее всего, даже наскучат, как бы ни был талантлив автор. — Я развёл руками. — А я не то чтобы талантлив, и не сказать, чтобы хотя бы хорош.
— Зря вы так! — воскликнула Сера. — Ваше творчество очень искреннее… простое правдивое!
— Благодарю. — Я подмигнул Серене.
Глаза горят, щёки тоже. Наверное, противоположности на самом деле притягиваются, потому что Вилхелм в этот миг, наоборот, напоминал сухарь.