— Вот и на этот раз — делаю сейчас наброски для произведения под названием "Царство Георга Хокберга" — я тоже хочу добиться какого-никакого, но разнообразия. Немного романтики хочу привнести, описав ваш роман.
Вилхелм едва успел сделать первый глоток, как подавился и забрызгал мелкими каплями стеклянную поверхность журнального столика.
— Простите. — Вилхелм вытер рот салфеткой, а потом поднялся из-за стола и пошёл в ванную.
Сера же едва не прыгала:
— Вы хотите сделать нас персонажами книги?!
Я кивнул и ответил:
— Ну да. Рад, что вас это так воодушевило. Чаще я встречаю недоверие или даже недовольство. Людям кажется, что я над ними издеваюсь.
— Да как же так?! Ведь это… это… в голове не укладывается…
Вилхелм как раз вытирал стол, когда Сера спросила его:
— Правда, здорово, Виллетинно?!
Если судить по выражению лица, то Виллетинно как раз принадлежал к тому кругу людей, которые почему-то считают, что я над ними издеваюсь. Он был, мягко говоря, растерян. Кровь отхлынула от лица, разве что волосы ещё не встали дыбом.
К слову, о произношении Серены.
У меня, как и у Вилхелма, была когда-то подруга со Стирии. Какие только страсти она не творила с моим именем.
Логенуччо, Логенетто, Логентинно… эх, смешливая была баба.
Ну да ладно, отвлёкся.
— Да. Наверное, — буркнул Вилхелм.
Вот бедняга.
Когда Вилхелм вернулся за стол, я продолжил:
— В общем, я хотел попросить разрешения описать ваши отношения со всеми возможными подробностями… хм… даже интимными.
— Нет, — только и проговорил Вилхелм. — Агнец, это…
Он не успел закончить.
— Да, я согласна! — воскликнула Сера, а потом услышала, что сказал Вилхелм, посмотрела на него и надула губки: — Ну, пожалуйста! Ну что с того?!
— Но это же наше личное дело, — попытался Вилхелм. — Это только для нас.
— Ну, пожалуйста-пожалуйста! — Сера даже руки свела в мольбе.
Вилхелм тоже посмотрел на меня с мольбой в надежде, что я передумаю.
Нет, я твёрд в убеждениях, а потому произнёс:
— В конце концов, всегда можно будет сказать, что всё описанное в книге — вымысел и никогда такого не было.
— Слухи же пойдут, — произнёс Вилхелм. — Шёпот в спину, смешки…
— В наш век переживать о том, что вы любите друг друга?! Пусть завидуют! — я даже рукой махнул на невидимых и несуществующих пока сплетников.
Вилхелм откинулся на спинку дивана и тяжело вздохнул. Сера обняла его и припала к груди.
— Я всё проконтролирую! Агнец возьмёт меня в соавторы! — Сера перевела взгляд на меня. — Вы же возьмёте меня в соавторы?
В конце концов, я всегда могу отсечь лишнее, как скульптор. Да и края пока не видать. Когда ещё опубликую эту эпопею? Не умру ли я, так её и не закончив?
— Почему нет? Мне не помешает женский взгляд, — сказал я.
Вилхелм перешёл из круга людей, которые считают, что я над ними издеваюсь, в круг моих недоброжелателей, но под беспрестанными атаками Серы ему пришлось капитулировать:
— Хорошо. Но, похоже, я ещё пожалею об этом.
Много чего произошло после того, как Томаш Беркут влился в команду Георга Хокберга.
Томаш на борту "Амбиции" вернулся на Литуану, объявил народу об уходе с поста губернатора и торжественно вручил бразды правления преемнику.
А ещё Вилхелм последовал совету старого приятеля и сделал предложение Серене, пусть пока не руки и не сердца.
Это произошло одним погожим вечером в столице Литуаны, Кейстате.
Сауле, звезда ягеллонской системы, ещё не скрылась за горизонтом и грела монументальные четырёх-пятиэтажные дома. Никаких внешних украшений, кроме рустовки, и то для того, чтобы усилить впечатление древней неприступной крепости. На первых этажах даже окон не было, а те, что всё-таки виднелись под фронтонами, больше напоминали бойницы. Архитектурный стиль, избранный для вновь отстроенного в середине прошлого столетия города, давил в тисках и рушил волю, неважно, пришёл ты с мечом или просто погостить.
Внутри однотипных районов располагались храмы, детские сады, школы, магазины, предприятия общественного питания, много чего ещё с тем смыслом, чтобы жителям не нужно было после работы ехать куда-то на другой конец города.