Если же всё-таки задаться целью сесть в машину и покататься, то между островов-районов тянулись вверх зелёные гиганты парковой зоны, бежали реки и ручьи. Вдоль автострад, соединяющих районы в многомиллионный мегаполис, стояли не только рекламные щиты, но и барельефы, посвящённые героям тыла и, конечно же, освободителям Литуаны, — солдатам в шлемам-противогазах с далёкой планеты Криг.
Можно было растеряться и даже заблудиться в сети однообразной застройки, но, к счастью, центр Кейстата выглядел иначе.
Вилхелм привёз Серу к зданию с колоннами, до которого пришлось добираться по лестнице, выложенной мраморными плитами. В портике стояли столики для любителей перекусить на свежем воздухе, но к вечеру похолодало, и Вилхелм решил зайти внутрь, — не хватало ещё, чтобы Сера простудилась.
Ресторан "Белый Герцог" встретил гостей швейцаром настолько важным, словно он — член правящей династии. Швейцар прищурился и оценил внешний вид гостей.
Вилхелм подготовился к проверке. Он не поскупился и заказал одежду именно в том ателье на борту "Амбиции", где шили наряды для капитана.
Вилхелм был облачён во фрак с чёрными лаковыми туфлями, на голове чёрная же шляпа-цилиндр. Единственная деталь иного цвета — белая сорочка.
Серена сражала наповал коротким — до колен — чёрным вечерним платьем, выполненным словно бы из одного рулона ткани, обёрнутого спиралью вокруг. Плечи обнажены, декольте глубокое, хоть и демонстрирующее не соблазнительные формы, а ожерелье из жемчуга. На голове Серы, — аккуратная шляпка с вуалью, а на протезах ног, — сливающиеся по цвету с аугметикой балетки. Тот самый редкий случай, когда Сера всё-таки надела на ноги какую-то обувь.
Швейцар кивнул, улыбнулся и сказал:
— Добро пожаловать в "Белый Герцог".
Он пропустил Вилхелма и Серу в царство драгоценных металлов и самоцветов, дорогих тканей и влиятельных людей крохотного мира на окраине Империума. Можно было не без оснований говорить о том, что всё золото Литуаны здесь.
Иномиряне расстроили музыку — музыканты из оркестра отреагировали на появление Вилхелма и Серы заметнее всех. Посетители — политики, крупные фермеры, предприниматели со своими старлетками — всего лишь отвлеклись от деловых или праздных разговоров на несколько мгновений, чтобы оценить новинку.
Вилхелм сказал официанту номер забронированного столика, и их посадили у окна с видом на освещённый прожекторами дворец губернатора.
Сера, оглядев батарею столовых приборов, хихикнула, закрыла рот ладошкой, а потом воскликнула:
— Точно, как в книге! Ну… та сцена из "Унесённых варпом", когда Мурцатто спрашивала Ди Адольфо, на самом ли деле он её любит.
Вилхелм улыбнулся и ответил:
— Ты же понимаешь, что ничего из этого никогда не было?
— Ну и что?! Сцена-то классная! Спасибо тебе! Спасибо за то, что позволил мне побыть немного Мурцатто!
Вилхелм улыбнулся. Исправлять подругу на тему "побыть немного ненастоящей Мурцатто" он не стал.
Подали аперитив, — сладкий вермут с таким сборником пряностей, что у Вилхелма даже зачесался нос. Другое дело, что аперитив Вилхелм выпил и не почувствовал, тогда как Сере хватило бокала, чтобы краска прогнала бледность с лица, а скованность исчезла, поминай как звали.
После холодной и горячей закуски, алкогольных напитков, споров о том, какими приборами можно пользоваться, а какими нет, разговоров о других мелочах Сера потащила Вилхелма на танец. Оркестр после появления иномирян пришёл в себя и зазывал бешеным боем барабанов, отчаянной игрой на духовых инструментах и дерзким соло на струнных.
Сера оставила балетки под столом, а потом, несмотря на возражение, вытянула танцевать и Вилхелма. Он понимал, что "Белый Герцог" — не место для танцев, но когда увидел всю свободу, всю энергию молодой девушки за годы, проведённые в обществе бесконечного труда, проповедей и молитв, то поддался. Окончательно и бесповоротно.
Её движения — ураган, нечто стихийное и разрушительное, далёкое от этикета и манер, но в то же время настоящее колдовство, призыв языческих богов.
Сначала посетители ресторана пытались не улыбаться, потом смех всё-таки вырвался у одного, второго, третьего, а в конце концов ничего с собой они поделать не смогли. Перед оркестром выплясывала не только пара инопланетян, но и разгорячённый алкогольными напитками и заразительной атмосферой бомонд.