Смущение пропало, словно его и не было, — Вилхелм прижал к себе Серу и не выпускал, пока не сменилось несколько мелодий. Тогда она прошептала ему на ухо:
— Я тебя люблю.
Они почти мгновенно перенеслись в ближайшую гостиницу.
Молния на спине поползла вниз. Вечернее платье слетело на пол.
Вилхелм подхватил Серу под бёдра, приподнял и прижал к стене. Он, словно сопливый юнец, пытался в тот миг успеть исключительно всё: удерживать девушку, целовать её, раздевать и пытаться раздеться самому.
Сера лёгкая, — Вилхелм удерживал её одной рукой, а другой расстёгивал или срывал пуговицы сорочки. Он перевёл внимание с губ на шею и грудь Серы так, что она закрыла глаза и тихонько постанывала, словно боялась сделать что-то слишком громко и проснуться.
С приспущенными брюками, рискуя упасть в каждое следующее мгновение, Вилхелм добрался до постели и повалил туда Серу. Она даже коротко хихикнула, когда едва-едва, но отпружинила навстречу.
Вилхелм сорвал, скомкал и отбросил одежду в сторону, а потом посмотрел на свою любимую: на алые щёки и белоснежную кожу, на набухшие соски и тоненькие руки.
Сера зажмурилась. Ждала. И если в танец она сорвалась без страха, то тут только отвечала на прикосновения, боясь лишний раз пошевелиться.
Все прошлые женщины Вилхелма были куда более искусными в сравнение с этой девушкой, но ни к одной из них он не испытывал такого влечения. Пальцы, губы, язык, — Сера вспотела, её била мелкая дрожь, а грудь то вздымалась, то опускалась. Вилхелм легонько укусил Серу в шею, не прекращая ласкать, отчего та простонала и выгнулась навстречу. И только тогда Вилхелм развёл металлические ноги Серы, вошёл, сжал её ладони своими.
Сера искусала губы до крови, но раз за разом шёпотом, едва дыша, повторяла:
— Ещё… ещё… ещё…
Вилхелм напрягся, сжал зубы, постарался выиграть столько времени, сколько возможно, только бы не ударить в грязь лицом, но долго это всё равно не продлилось.
Однако ж… Сера не сказала и слова, вообще утомилась настолько, что после почти сразу заснула, свернувшись калачиком.
Вилхелм укрыл её, а потом, не одеваясь, нашёл среди горы одежды фрак, достал трубку, курительную смесь и пошёл на балкон.
Выпуская клубы дыма в тёмнеющую синеву ночного неба, Вилхелм думал о том, что, возможно, в его жизни наступила светлая полоса.
Глава 10. "Голод"
Аннотация: галактика слишком мала, чтобы на пути Георга Хокберга к богатству и славе не возникло какое-нибудь препятствие. Имя ему — райский мир Вайсталь. Самое неприятное — Георг пока даже не подозревает о смертельной опасности.
Мечи сталкивались, высекая искры, расходились на доли секунды, чтобы снова устремиться друг к другу.
Поединщики принимали удары на клинок, но иногда выходило так, что и на режущей кромке оставались зазубрины, — после боя мечи нужно будет привести в порядок.
Но это потом, а пока всё внимание бойцы сосредоточили на победе. Они бились в полных доспехах, разве что головы не покрыты, а поэтому на латных перчатках, наплечниках и на кирасах тоже время от времени появлялись следы попаданий. Ничего страшного, всего лишь царапины — отшлифовать и покрасить — но именно по царапинам, неважно на доспехах или лицах, поединщики и вели счёт кто кого.
В тот день Котар разбушевался. Наверное, устал проигрывать всухую, поэтому пару раз пробился сквозь оборону Авраама и даже оставил широкий порез на щеке.
Авраам прорычал. Он не стал рвать дистанцию, а встретил следующий сокрушающий удар. Вражеский меч опустился сверху и почти что коснулся лба. Котар продолжал давить и, будь у него цепной меч вместо тренировочного, то бешено вращающиеся зубья плотоядного оружия уже бы добрались до цели.
Авраам резко вывернул запястье, меч Котара соскользнул на наплечник, сам Котар по инерции подался вперёд, и Авраам оказался сбоку. Он крутанул оружием над головой и попал шаром-противовесом прямо в висок соперника, отчего тот потерял равновесие, упал на колено, но тут же перекатом ушёл от добивающего удара и нетвёрдо, но всё-таки поднялся во весь свой исполинский рост.