— А-а-а, сука… — проворчал заряжающий, а потом протянул Виктории грязную тряпку, некогда бывшую его нарядным шарфом.
Виктория обмотала гашетку, опустила ствол болтера и оценила раскинувшееся перед её взором поле боя.
По всему выходило, что генокультисты растеряли бронетехнику во время прошлых штурмов, — ни одного танка или бронетранспортёра, они наступали под прикрытием переделанных шахтёрских грузовиков. И вроде бы отлично, гора с плеч — когда ещё к врагам подойдёт полноценное подкрепление? — но Виктория понятия не имела, смогут ли её товарищи отразить хотя бы такой штурм. Кто вообще остался в живых после бомбёжки?
И снова несвоевременные мысли. Думать надо было раньше.
Виктория дала длинную очередь по ближайшему грузовику. Тот не останавливался, Виктория сделала поправку и всё-таки вскрыла самодельное пулемётное гнездо, установленное на крыше машины. Реактивные снаряды тяжёлого болтера пробили металл и детонировали, превратив вражеского стрелка в облачко кровавого тумана.
Кабину водителя Виктория пробить не смогла, но зато зацепила нескольких пехотинцев, которые шли в атаку за грузовиком.
— Эй, куда?! — воскликнул заряжающий.
Но Виктория переключилась с ближайших целей на дальние, но зато те, которые можно было поразить с фланга. К тому моменту, как короб с боеприпасами опустел, Виктория положила две пехотных цепи. Со стаббером никогда не поймёшь, убил кого-то или просто тяжёло ранил, а вот при работе с болтером таких вопросов не возникало. Не поздоровится даже тем, кто оказался поблизости от снаряда во время его взрыва.
Пока заряжающий, собственно, перезаряжал оружие, Виктория схватила за руку незнакомого солдата и приказала ему занять место стрелка. Не её это дело вообще-то.
Виктория оглядела позиции.
Вслед за ней на второй этаж поднялась ещё дюжина бойцов. Они падали у некогда остеклённой стены и из положения лёжа обстреливали генокультистов из лазерных ружей, а также метали гранаты, если противники подбирались ближе. Время от времени некоторые бойцы посылали в небо осветительные ракеты, — темнело, и только падающие жёлтые звёзды пиропатронов не давали врагу скрыться в сумерках.
Несколько раз ухнуло автоматическое орудие. Космический десантник бил без промаха: один грузовик остановился, — его кабина напоминала решёто, из которого текла кровь, — другой даже воспламенился и зачадил.
Десантник положил орудие у ног, — боеприпасов к нему больше не было. Не было снарядов и к ручному болтеру, который десантник примагнитил к пояснице. У этого легендарного воина оставался только цепной меч.
И только Виктория подумала о том, что скоро и у наёмников начнутся проблемы с боезапасом, как она услышала возглас заряжающего:
— Бегут! Ха-ха! Бегут, суки!
Виктория опустилась на колено около обломка перекрытия, которое надёжно прикрывала её по грудь, а потом вытащила из футляра на поясе бинокль. Она перевела его на режим ночного видения и осмотрела местность.
Мир потерял все краски и стал чёрно-белым, но зато чётким, контрастным. Лишь полыхающая техника и осветительные ракеты размывали изображение.
— Всё, хорош! — воскликнула Виктория. — Стрельба пиропатронами только по команде!
— А ты кто такая вообще?! — окликнул её один из наёмников.
Виктория отряхнула рукав с шевроном, а потом произнесла:
— Капрал Виктория Рёд, первое командное отделение.
Наёмник сглотнул, а потом быстро добавил:
— Прошу прощения, госпожа капрал. Темно.
— Осмотритесь, поищите боеприпасы, поделитесь с напарниками. Далеко не отходите, передвигайтесь ползком или рывками, — у врага могут быть снайперы, — произнесла Виктория, а потом вернулась к наблюдению.
Теперь в ночи раздавались только одиночные выстрелы дальнобойных винтовок. Как только отступающие покидали зону прицельной дальности, им в спину больше не посылали режущие очереди. Те, кто защищал космопорт, хорошо понимал, что стоит приберечь патроны, а не палить почём зря в молоко.
Среди беглецов Виктория не без отвращения отметила и таких гибридов, кто отличался от людей куда сильнее прочих: трёхрукие мутанты или существа с неестественно большой яйцеобразной головой. Здесь жалеть некого: или чужацкое отродье, или тот, кто терпим к чужацкому отродью. Плохо, что не удалось перестрелять всех этих уродов, но их время ещё придёт.