— Вы здесь командуете? — услышала Виктория.
Она обернулась и увидела перед собой того самого космического десантника. Виктория вздрогнула, когда он смерил её кровожадным взглядом алого визора.
Доспехи обожжены лазерными лучами, побиты пулями, помяты снарядами, перепачканы запёкшейся кровью, но даже так этот воитель производил впечатление неприступной крепости, глыбы, при осаде которой сгинут все воины, при ударе о которую переломится меч.
— Да… — Виктория не знала, как обращаться к Ангелу Смерти, а поэтому неуверенно козырнула. — Капрал Виктория Рёд, первое ко…
— Часовых выставляйте по двое, — перебил её десантник, — а лучше вообще сегодня не отдыхайте. — Он помолчал немного и добавил: — Наступила ночь. Скоро появятся ночные твари.
— Время последней проповеди, братья и сёстры, — произнёс Жерар Лабранш.
Он поджёг свечи, полукругом расставленные на обломке стены, а потом подпалил и раздал факелы.
— Чужацкая мразь считает, что настал её час.
Жерар развернулся и указал на далёкие огни города и совсем близкие подрагивающие столбы пожара у космопорта.
— Они считают, что ночь наступила для всего Империума, и можно делать всё, что их жалкие рабские душонки пожелают.
Жерар сделал паузу, подошёл и поставил ногу на грудь давно остывшего гибрида — глаза смотрели в никуда, змеиный язык вывалился изо рта и свесился до грязного пола, покрытого пеплом и каменным крошевом.
— Но это не так. — Жерар оглядел слушателей и продолжил: — Да, стало темнее, но я всё ещё вижу свет Бога-Императора. Поднимите головы, посмотрите вверх и вы тоже увидите!
Кто-то из присутствующих на самом деле последовал совету Жерара, другие понимали, что тот хочет сказать. Они всего лишь крепче сжимали оружие и ждали приказа. Осталась всего горсть истинных защитников веры, но это не имело никакого значения.
— Там высоко сияют тысячи звёзд Империума! — воскликнул Жерар. — И поверьте мне, братья и сёстры, в сердце нашего великого государства зреет новый Великий Крестовый Поход. Он очистит Империум от всех еретиков, мутантов и чужаков!
Чужаки в этот миг медленно, но верно окружали крохотную группу людей, считали её своей добычей. Двуногие уже никуда не уйдут. Они пришли туда, куда их не звали, и скоро поплатятся за это.
Чужаки карабкались по стенам и потолкам, застывали статуями меж обломков, перемещались осторожно, чтобы не издать ни звука, пока не придёт время для рывка и смертельного удара.
Жерар продолжал:
— И это не мы… не мы должны бояться!
Он выхватил нож и указал остриём точно на ближайшую четырёхрукую тварь, распластавшуюся на полу меж тел. Она даже приподняла голову, — добыча просто не могла увидеть её на таком расстоянии в кромешной тьме. Зрение двуногого было слишком слабым! Гораздо слабее, чем у чистокровных.
— Что говорит Бог-Император о чужаках, братья и сёстры? — спросил Жерар.
В ответ раздался дружный рёв дюжины глоток:
— Убить!
— Да! — Жерар вскинул сжатый кулак. — Это мы будем охотиться, а они станут нашей добычей!
Можно было подумать, что Бог-Император услышал горячие слова одного из своих самых верных слуг, потому что ночь превратилась в день, словно в пустотный щит над городом врезалась падающая звезда.
В каком-то смысле так всё и произошло. Те, кто в этот миг глядел в небо, ослепли, так как сияние это можно было сравнить со сварочным пламенем только в десятки раз ярче. Оно волной прокатилось от эпицентра взрыва, по призрачным рёбрам и плоскостям силового барьера, добралось до границ купола и выжгло окрестности вокруг города, превратив деревья в факелы, дома — в вихрь обломков, а людей, гибридов и чужаков — в пятна гари на камнебетоне.
Властителю каждого мира следует помнить об опасности вражеских кораблей. Если не озаботиться собственным флотом, не множить базы противокосмической обороны, то враги способны сжечь планеты дотла.
Пустотный щит над столицей выдержал первый самый мощный удар, но пал, когда на него обрушилась вторая волна макроснарядов и лазерных лучей. Многотонные макроснаряды, начинённые взрывчаткой или плазмой, расцветали огненными цветками в небесах, перекрашивая в алый цвет грани полупрозрачного купола, а потом врезались в слоёный пирог города-улья, пробивая один уровень за другим, чтобы залить пламенем сердцевину. Земля заходила ходуном, — могло показаться, что началось землетрясение, хотя на самом деле это изломанная и расплавленная конструкция начала складываться как карточный домик.