Впрочем, Котару даровали бессмертие и необычайные способности не для того, чтобы он до скончания веков занимался каллиграфией, шитьём или кузнечным делом. За всё нужно платить. Котар отвлёкся от мрачных мыслей и прислушался к Сере.
— …ещё мы не сможем восстановить Железу Блетчера. Сами понимаете, уникальный биоимплантат…
"У моего брата Авраама лучше получается плеваться ядом. Теперь будет это делать за двоих".
Сера смолкла, помолчала, а потом отозвалась:
— А! Вы шутите!
Котар не мог улыбаться, но постарался поделиться с Серой настроением.
— Я рада, что вы не переживаете, — сказала она. — Кстати, магос Децимос дал мне задание узнать, какие именно приращения вы выберете.
"У вас разве нет стандартных вариантов? Я неприхотлив".
— Есть, но капитан велел не жалеть ни сил, и средств на ваше восстановление, и магос Децимос создаст что-то особенное. Я жду не дождусь поглядеть на его работу. Он — великий мастер!
"Что ж… по крайней мере, капитан знает, что такое благодарность. Хорошо, показывайте".
Котар кое-как, без резких движений, чтобы не разорвать швы, присел на койке, а Сера пододвинула ближе стул и расположилась рядом. Котар осмотрел предложения на планшете и выбрал самое радикальное, но которое возвращало ему большую свободу действий.
Котар становился всё менее и менее полноценным Ангелом Смерти, а потому хватался за любую соломинку, только бы остаться в строю. Несмотря ни на что, он жаждал вернуться в бой.
Ещё не праздник, но в банкетном зале было не протолкнуться. Всё из-за того, что на очередное совещание Георг позвал не только ближний круг соратников, но и множество других членов компании. Толпа просто не поместилась бы в кабинете.
Над головой холод и мрак космоса с огоньками далёких звёзд. Вокруг столов, заставленных лёгкими закусками и напитками, зажжённые напольные канделябры. Взгляды приглашённых были устремлены на небольшую сцену, где рядом со сложенными музыкальными инструментами стоял Георг Хокберг. Его правая рука покоилась в бандаже, левой аугметической капитан держал микрофон.
— Приветствую моих дорогих офицеров, специалистов и бесценных союзников. Прежде чем перейти к обсуждению дел, — а нам многое нужно обсудить, — я хотел бы выразить особую благодарность магосу Ауруму.
Георг повесил микрофон на стойку, а сам спустился в зал, обошёл столы и подобрался к магосу. Тому не нужен был стул, позолоченная раковина, увитая механодендритами, и за столом выглядела чужеродно. Георг протянул Ауруму руку.
Могло показаться, что магос вспоминал, как отвечать на подобные жесты, но через несколько секунд он всё-таки оплёл металлическими щупальцами руку Георга.
Тот сказал:
— Вы появились как раз вовремя, и я обязан вам жизнью.
— На всё воля Омниссии, — отозвался Аурум. — Он решил, что вы ещё полезны. Я сожалею только о том, что не удалось сжечь всю планету. Тиранидский род нужно истребить, и чем скорее, тем лучше.
— Как накопим достаточно сил, вернёмся, магос, — заверил его Георг.
— Аминь.
— Так, а теперь давай меня благодари! — воскликнул капитан Пиу Де Бальбоа. — Я чуть ли не целые сутки на мостике провёл и заслуживаю это!
— Ха-ха, мой друг, как я мог о тебе забыть?! — Георг распахнул объятья настолько, насколько это возможно было сделать одной рукой. — Конечно, теперь я и твой должник!
— Вот спасибо, вспомнил старика.
— Как там "Стервятник"? — спросил Георг.
— Хреново. — Пиу поморщился. — Ремонта на год. Клятые змеелюды… Я тоже очень хочу их поджарить, да как можно скорее.
— Будет, всё будет. Мы отомстим.
— Месть — это, конечно, хорошо, но что мне делать-то? "Стервятник" пока что больше балласт, а не боевой корабль.