Георг усмехнулся, осклабился и сказал:
— Напоминаю, я читал ваши личные дела. Но… двести тысяч так двести тысяч.
— Триста, — сказала Глория.
Она стиснула челюсти и впилась ногтями в ткань штанов.
Георг перестал улыбаться, вздохнул, устало посмотрел на Глорию и проговорил:
— Если вы не хотите браться за работу, то так и быть. Очень жаль потраченного времени, но на нет и суда нет.
Глория выдержала зрительную дуэль с Георгом и сказала:
— Надо дать ответ сейчас?
— У вас есть пара недель, потом придётся нагнать меня на Тангире-III. Но! К тому времени я, возможно, найду других исполнителей.
Глория кивнула. Лэнд же спросил:
— И ещё вопрос, господин Хокберг. Что будет через год, если мы не найдём ни одного псайкера? Это сложная задача.
Георг допил амасек, а потом с шумом опустил бокал на стол. Он оглядел охотников и произнёс без всякой весёлости в голосе:
— На лёгкие деньги не рассчитывайте. Придётся оплатить или отработать неустойку. Допустим… в половину от уже потраченных средств.
— Так оплатить или отработать? — спросил Йон.
— Не стану скрывать, что был бы рад, чтобы в моём войске появился такой боец, как вы, Йон, — ответил Георг.
— Этого не будет, — сказал Йон, помрачнев. — С армией я завязал.
Георг криво ухмыльнулся и произнёс:
— От сумы да от тюрьмы…
— Нет. — Йон даже зубами проскрежетал.
Глория вступилась, пока не произошло чего-нибудь нехорошего:
— Мы ответим на ваше предложение уже сегодня, господин Хокберг.
— Хорошо. — Он кивнул. — Помните, триста тысяч на дороге не валяются.
Предложение сумасшедшее, деньги фантастические, но у Глории было тяжело на душе. Заключая договор с дьяволом, в конце концов, продашь душу.
Грядут многочасовые обсуждения текущих дел с командой. И вроде бы ничего не мешает просто отказаться, но чем же тогда заняться? Где искать деньги?
Георг тем временем налил себе второй бокал амасека. Он холодно, свысока наблюдал за охотниками.
— Всего доброго, господин Хокберг. Мы скоро свяжемся с вами, — произнесла Глория, а потом бросила коллегам: — Подъём. Надо поговорить.
В короткой командировке на Нагаре Мурцатто наткнулась на кое-что куда интереснее крупного объединения военных заводов, — на имперского рыцаря неизвестной модели.
Мурцатто допускала, что перед ней всего-навсего "Паладин", только вместо цепного меча нечто непонятное — бронированный круглый щит, из центра которого тянулась тоненькая длинная направляющая с проводниками силового поля. Силовому оружию обычно придавали форму оружия обыкновенного — его можно было точить и даже сражаться в выключенном состоянии — это же устройство лишь отдалённо напоминало о чём-то подобном. За щитом находился генератор немного меньше того, что питал рыцарские доспехи, и Мурцатто могла поспорить, — их кренит влево при ходьбе. Справа же была установлена обычная боевая пушка. Пусть даже совмещённая с тяжёлым стаббером она выглядела и весила куда меньше непонятного нечто слева.
Кроме незнакомой техники, Мурцатто обратила внимание и на окраску имперского рыцаря — любимый ею чёрный цвет, но ещё и с серым кантом. С наплечников, манипуляторов, пояса человекоподобной боевой машины свисали чёрные же ленты. Сюда бы тёмный плащ, косу, маску-череп, и образ мрачного жнеца готов. Никаких знаков принадлежности к Дому, — для Вольных Клинков это нормально. Ненормально то, что и собственных знаков не было, даже геральдический щит у кабины закрашен. Единственное, что походило на мало-мальски, но хоть какое-то украшение — это название имперского рыцаря в плену серебряных вензелей.
"Копейщик".
Мурцатто снова перевела взгляд на непонятное устройство на левом манипуляторе "Копейщика". Возможно, это на самом деле было силовое копьё, только куда тоньше и изящнее того, что Мурцатто видела на картинках у древних "Церастов".
Во всём остальном "Копейщик" мало чем отличался от других моделей в линейке "Квесторов": десять метров в высоту, сотня-другая тонн крепчайших сплавов, крупный корпус с огромными наплечниками, в центре которого была "утоплена" голова-маска с батареей разнообразных датчиков и камер. Вся эта мощь обычно покоилась на кажущихся тоненькими ногах, но на этот раз ноги находились где угодно, но только не прикреплены к корпусу, — доспехи висели на толстых цепях мостового крана.