— Лечу как ветер, капитан.
На самом деле я едва ковылял, но в любом случае спасибо капитану. Он подарил мне — барабанная дробь — экзоскелет! Пусть совсем простенький и собранный явно не магосом Децимосом, но эта штука работала, и она куда лучше кресла-коляски. Даже аугметики не потребовалось, — механические руки и ноги отзывались на малейшее движение моих собственных рук и ног. Теперь подъёмы по лестнице больше не будут сниться мне в кошмарах.
Шаг за шагом я всё-таки поднялся на площадку, нависающую над рабочей зоной капитанского мостика. Там, кроме капитана, я встретил ещё Ласа, Авраама и Котара. Кто сотворил знамение аквилы, кто просто кивнул, я же помахал рукой.
В этот миг створки бронированного щита, закрывающего иллюминатор, начали расходиться.
Не сказать, чтобы меня сильно впечатлило зрелище — видел такое и не раз — но звёздную систему Лусканиата можно было без обиняков назвать кладбищем.
— Прекрасный вид, — проговорил Георг тихо.
Хороший враг — мёртвый враг.
На всём протяжении видимого пространства, от крайней, восьмой планеты и до огненного светила в космосе парили безжизненные туши пустотных хищников, останки биокораблей флота тиранидов. Одни походили на креветок, — разумеется, креветок размером с многоэтажный дом, — другие на головоногих морских созданий. Не перечесть всех тварей на службе Великого Пожирателя. Увидел я здесь и летающие панцири с гроздьями щупалец, и чудовищ, которые словно бы состояли из одной лишь пасти, способной перекусить крейсер, и трёхрогих пронзателей, и громадные корабли-ульи с многокилометровыми бивнями. Ничего подобного Левиафану с Мордвиги, ну и слава Богу-Императору. Такое пусть больше не рождается.
Каждый организм уникален, но конкретно эти биокорабли объединяло одно — они все были мертвы.
Разорванные в клочья торпедами, изрешечённые макроснарядами, обожжённые излучателями, поджаренные до хрустящей корочки плазмой, — твари встретили свой конец в системе Лусканиата. Если Великий Пожиратель и рассчитывал на роскошный пир, то теперь ему оставалось только затянуть метафорический пояс и уйти несолоно хлебавши. Защитники Тангиры-III и имперский флот оказались крепкими орешками.
Местами ихора из широких ран пролилось столько, что образовывались настоящие плёнки, покровы, не дай Бог угодить в такое на полном ходу. Пусть в ближнем бою уже не увязнуть, но освободиться от подобного балласта — непростая задача.
— Был бы прекрасный вид, — ответил Лас, — если бы столько наших не полегло.
— "Наших"?
— Ну… людей.
Грустно, но факт. Точнее подсчитают военные аналитики, чтобы позднее об этом написали историки, я же прикину следующим образом: если на каждую дюжину биокораблей погиб лишь один корабль техножрецов, лишь один корабль отчаянных офицеров и моряков адмирала дель Мархиоса, то… хорошо.
То есть как "хорошо"?!
Погибли сотни тысяч, может быть, даже миллионы лучших людей Империума, от подобного масштаба кружится голова… Но! Я тешу себя надеждой, что Великий Пожиратель потерял многократно больше, и эта чужацкая гадина не сможет прислать сюда в скором времени ещё несколько тысяч пустотных хищников, наполненных и переполненных сонмом тварей, вроде генокрадов. Место им в холодной пустоте, не рвать плоть и пить тёплую кровь, а превратиться в лёд в безвоздушном пространстве.
У повреждённых кораблей — неважно, человеческих или тиранидских — на самом деле кружились тучи замёрзших членов экипажей. При жизни ни те, ни другие не могли даже подумать ни о чём, кроме ненависти и звериной, бешеной жажды убивать непохожих на себя.
Смерть примирила.
Теперь абордажник в посечённом осколками скафандре "танцевал" в пустоте рядом с гаунтом, свернувшимся в позе эмбриона в отчаянной попытке выжить при абсолютном нуле.
И не сказать, что у гаунта не было шансов. Каждый новый выводок Великого Пожирателя быстрее, выше и сильнее предыдущего. Я слышал много историй о том, как генокрады впадали в спячку и годами дожидались своих жертв внутри космических скитальцев без еды, воды и воздуха.
А уж чего-чего, но если не заняться уборкой, то в системе Лусканиата появятся десятки космических скитальцев. На то, чтобы вычистить обломки имперского флота, уйдут годы.