С появлением на поле боя космических десантников наметился перелом. Пустынные Странники быстро перебили всех тех пиратов, кто представлял для них угрозу, а потом приняли на себя огонь остальных. Теперь десантники не неслись вперёд как угорелые, а неторопливо шли сквозь шторм. Кто-то, как Барух, самозабвенно палил от бедра, другие, как Авраам, хотя бы выставили ладонь вперёд, чтобы прикрыть уязвимые линзы шлема.
Пираты ещё не поняли своей ошибки и продолжали осыпать пулями и лучами несокрушимые осадные башни, движущиеся к их крепости. Но чем больше патронов они тратили на десантников, тем больше скитариев без всяких проблем проникали в разгрузочно-погрузочную зону.
Пираты потеряли инициативу, преимущество в огневой мощи, в числе, а потом их оборона рухнула.
Жестом отчаяния стала попытка сбить Авраама. Водитель ближайшего вездехода завёл машину и направил её на таран. В любом случае Авраам бы отделался лишь испугом, может быть, парой ушибов, какой-нибудь неисправностью доспехов, но выручил Давид. Выстрел из мелта-ружья, — капот вездехода исчез, водитель в кабине превратился в обожжённый скелет, вплавленный в сиденье, остов машины высек искры из пола и остановился в паре шагов от цели, выпуская клубы дыма.
Штурм продолжился.
На пути то и дело попадались очаги сопротивления, но уже было ясно, что скоро Белами-Ки перейдёт в руки союзников.
Через несколько часов Странники вернулись к месту гибели боевого брата.
— Проклятье! — воскликнул Барух. — А мне казалось, плёвое дело. Пройдёт как по маслу.
— Эх, Ной… — Авраам вздохнул и опустился на колени у тела брата.
Наличник исчез. От головы Ноя осталась обожжённая затылочная часть, спаянная с остатками шлема. От мертвеца шёл смрад выпаренного мозга и плоти, жжёных волос.
— Ной погиб больше двухсот лет назад, — заметил Давид.
— Что? — спросил Авраам.
— Что слышал, — ответил Барух.
— Тогда… — Авраам указал на тело.
— Это не Ной, — отозвался Барух. — Всего лишь ещё один ублюдок.
— Эй! — воскликнули Пустынные Странники, до этого молчавшие.
Барух отмахнулся и добавил:
— В смысле, не нашего семени.
— Наёмник? — спросил Авраам.
Давид ответил за Баруха:
— Нет. Магистр решился на производство. Но пока тренируется на чужом семени. Этот, — Давид указал ладонью на павшего, — Его звали Элеазар. Химера. Что-то магистр взял у потомков Пертурабо, что-то у головорезов Кёрза.
Барух подхватил:
— Элеазар только недавно заслужил право носить силовые доспехи. Сосунок. Но старик всё-таки доверил ему доспехи Ноя.
— Так. — Авраам поднялся на ноги. — Какой сюрприз меня ещё ждёт? Кого здесь я на самом деле не знаю?
Пара молчаливых Странников подняла руки, а Авраам сделал шаг назад и проговорил тихо:
— Как же мало нас осталось…
Первое, что сделал Георг, когда вошёл в центр управления космической станцией, — это сел в кресло командующего и покрутился, вызвав усмешку капитана Де Бальбоа и вздох Мурцатто.
— Ребячество, — проговорила она.
— Ну что ты так? — спросил Георг. — Расслабься! Улыбнись!
— Ещё многое нужно сделать, — ответила Мурцатто. — Да и вообще до сих пор стреляют.
— Праздновать надо, обязательно надо, — продолжал Георг. — Иначе в один прекрасный момент крыша поедет от напряжения.
Мурцатто не ответила, а отправилась осматривать оборудование. Георг тоже его оценил.
Несколько рядов с пультами управления и местами для персонала. Эту технику окружали батареи плоских экранов, на которых можно было увидеть самые важные узлы Белами-Ки и даже пространство вокруг станции. Многие экраны погашены или не передавали ничего, кроме помех, но удивляться не стоило, — Белами-Ки пережила ещё одну смену власти.
Эта область центра управления была сравнима с капитанским мостиком "Амбиции", но кроме неё в кольцеобразном помещении Георг встретил линии шкафов когнис-хранилищ, гололитические столбы и столы, над которыми проецировались модели кораблей, а также когитаторы, — некоторые словно бы прямиком из Тёмной Эры Технологий, как, впрочем, и сама станция.
Хороший улов.