— Я гнию заживо, — продолжал Сава. — Яд друкари разрушает моё тело, и приходится тратить уйму сил, чтобы просто существовать.
— Если вы позволите, магистр, то мои братья постараются найти в архивах упоминание о таком случае. У Саламандр давняя история противостояния с друкари. Скорее всего, противоядие есть.
— Если бы… — Сава вздохнул. — Но за попытку буду благодарен. — Он сделал паузу, а потом продолжил: — Впредь, если у тебя возникнут какие-нибудь вопросы обо мне, моих Странниках, "Пентакле", людях из команды, то спрашивай у меня.
— Хорошо. — Котар кивнул. — Тогда давайте начнём с темы…
Позже, когда в доках одна смена пришла на место другой, Сава закончил отвечать на вопросы Котара и растворился без следа.
Псионическая проекция.
Как оказалось, Сава даже не покидал капитанский мостик "Пентакля". Сказать, что Котар был поражён, значит, ничего не сказать, но дело даже не в колдовстве, а в большей степени в истории Пустынных Странников.
Всё это следовало проверить как можно быстрее, и Котару хотелось взвыть от того, что ответа магистра Ту’Шана придётся ждать многие месяцы. А пока сообщения перемещаются по галактике в виде фантасмагорических видений, он собирался опросить Авраама и его братьев на наличие несовпадений в показаниях.
История Георга Хокберга всегда была смешана с ложью в равных пропорциях, но в случае с Пустынными Странниками коктейль получился куда более мутным и опьяняющим.
В начале был взрыв.
И ещё один. И ещё.
Орудийные платформы, рассыпанные тут и там в астероидном поясе вокруг Белами-Ки, превращались в обломки. Странники не могли взять их с собой, а поэтому магистр Сава велел уничтожить эти объекты. Без команды, без постоянного исправления курса орудийные платформы рано или поздно разбились бы сами, но Сава приказал подорвать боезапас. Порой осколки разлетались так далеко, что срабатывали мины. Исход Белами-Ки сопровождался красочной иллюминацией.
Некогда Белами-Ки — вытянутый стержень и нанизанные на него кольца, вращающиеся по и против часовой стрелки, а между ними неподвижные платформы с кинетическими орудиями и ракетными шахтами.
Теперь орудия сдвинулись и скрылись в специальных пазах в стержне, а кольца объединились в одну огромную цилиндрическую фигуру, втулку, проще говоря.
Старожилы не помнили, когда такое происходило в последний раз, и, скорее всего, Белами-Ки трансформировалась меньше десятка раз за всю историю своего существования.
Белым светом зажглись сопла плазменных двигателей с одной стороны цилиндра, и космическая станция впервые за многие сотни лет переместилась в пространстве. Ни разу не крейсерская, даже не скорость линкоров, Белами-Ки летела очень медленно, а поэтому её буксировали корабли компании и "Пентакль" Пустынных Странников.
Когда станцию перетащили к ближайшей точке Мандевилля, настало время чудес. На Белами-Ки уже давно не было навигатора, и задачу перемещения в варпе взял на себя Сава.
— Твой магистр… — выдавил Котар. — Есть ли границы у его способностей?
На что Авраам вполне честно ответил:
— Не знаю. — Он повернулся к Георгу и сказал: — Ну вот и всё. Я улетаю.
— Тебя ждать? — спросил Георг.
Авраам ухмыльнулся и сказал:
— Разумеется. Куда ты без меня? Просто мне нужно побыть со своими братьями: обсудить дальнейшие планы, получить новую вводную… в конце концов, узнать новости. Многое изменилось с тех пор, как я покинул капитул. Последнее время чуть ли не каждый день меня ждал какой-нибудь сюрприз. Чаще неприятный.
Георг развёл руками и спросил:
— Когда вернёшься?
— Ну… я думаю… за несколько месяцев ты наше предприятие не просрёшь. К концу следующего года точно пришлю весточку. Отправишь за мной шлюп нашего рыцаря, чтобы основной костяк флота от работы не отрывать.
— Договорились.
Когда Авраам отбыл, Котар бросил следующую фразу:
— Надеюсь, вы знаете, что делаете, господин Хокберг.
Георг усмехнулся и ответил:
— Нет, не знаю, уважаемый. Я не занимаюсь гаданием на рекафской гуще.
— И всё же стоит тщательнее выбирать себе союзников.
— Мне нравятся мои союзники. — Георг улыбнулся.
Котар промолчал, и Георг продолжил: