Глория бросила быстрый взгляд на спутника, — Амберт прищурился. Старая привычка, от которой он так и не избавился, — глаза-то искусственные.
Ассистентка двигала руками-ногами, сражала наповал ослепительной улыбкой. Тем временем Господин Борден вытащил из ящика с реквизитом свёрток. Он картинно расплёл ленту ткани и показал толпе меч, который тут же воспламенился в его руке.
Из зала донеслись охи. Глории и самой не сиделось на месте.
Неужели?!
Да!
Волшебник, этот злодей, попросил закрыть глаза детям, а потом принялся отрубать ассистентке конечности, пока, наконец, не отсёк голову.
— Убийца! — выкрикнули с трибуны. — Безбожник!
Роберт Борден поклонился толпе, подобрал голову ассистентки, смахнул с её волос пыль и протёр лицо салфеткой. Всё бы ничего, но Глория разглядела гарь на коже расчленённой девушки. Если это и была иллюзия, то очень детализированная.
Амберт заметил недоумение спутницы и прошептал ей на ухо:
— Скарлетт, скорее всего, сервитор. Очень тонкая работа.
Когда охи, вздохи, мольбы и причитания стихли, свет на арене снова погас. Кто-то зажёг зажигалки, но во тьме всё равно ничего не разберёшь. Глория подумала, что пронесённый фонарь испортил бы всю магию, однако вспомнила о том, что зрителей всё-таки осматривали на входе.
— Я вижу ваше нетерпение, — раздался голос мага. — Но прошу, позвольте мне сосредоточиться. Мой труд не прост. Ошибка может дорого мне обойтись.
— К чёрту! Дурят нас, народ!
Какой-то мужчина, кажется, с четвёртого ряда, хотел было пробиться на арену, но охранники перехватили его.
— Пустите! Сволочи!
Буяна вывели вон. И почти сразу же после этого действия люмены снова загорелись.
На суд зрителей предстала неожиданная картина. Глория думала, что Скарлетт вернёт себе конечности, ослепительную улыбку и эффектный вид, но…
Ассистентка осталась в гробу. Руки и ноги, правда, были уже на месте, но вывернуты под неестественным углом, как и голова.
Роберт дрожал. Он прошептал, но достаточно громко, чтобы услышали все:
— О, Боже-Император… я так торопился.
Чуть ниже справа со скамьи поднялся мужчина в сутане, перехваченной у пояса бечёвкой, и воскликнул:
— Такова участь грешников!
Глория прищурилась. Возможно, остальные люди приняли действо за чистую монету, но всё-таки это было чересчур.
Роберт Борден опустился на колени, и огни прожекторов сосредоточились на нём одном. Маг и волшебник прочёл несколько псалмов, восхваляющих Бога-Императора, и на последних словах Глория заметила, что сломанная кукла восстанавливает прежнюю форму. Это же заметил и Роберт, воскликнув:
— Слава Богу-Императору! Он — единственный и неповторимый! Маг и волшебник!
— Аминь! — подхватил "проповедник", обличавший Роберта до этого.
— Слава Императору! — воскликнули на трибунах. — Слава примархам!
Под всеобщее ликование Роберт Борден поднял крышку гроба, а потом помог ассистентке выбраться. Обожжённые рукава и брючины слетели со Скарлетт, чем немало порадовали присутствующих ценителей девичьих прелестей.
Роберт со Скарлетт подняли руки вверх, а потом низко поклонились зрителям.
Они ненадолго удалились с арены, чтобы потом вернуться ещё несколько раз под покровом тьмы.
Были фокусы с левитацией, воздействием высокого напряжения и самовоспламенением. Скарлетт стойко перенесла пытки. С каждым номером одежды на ней оставалось всё меньше и меньше.
Амберт объяснил Глории суть каждого номера, но та нисколько не разочаровалась, — отличное шоу.
Жаль только, что и работать когда-то надо.
Охотники встретились в кабаре "Фарфоровая маска".
На сцене выплясывали полуголые красотки, их подруги танцевали в клетках, подвешанных у потолка или отдыхали, лёжа в гамаках, точно так же довольно высоко над зрителями. Те, кто в гамаках, картинно выгибались, вытягивали обнажённые руки и ноги, отправляли с небес воздушные поцелуи тем посетителям, кто проявил интерес.
Глорию же интересовали не прелестницы, а двое мужчин, которые только-только зашли в кабаре. Оба рослые, оба вооружённые, — пришлось сдавать не только верхнюю одежду, но и пистолеты, — оба покрытые шрамами.