Юндун проговорил:
— К Токай-руху я обычно туристов вожу. Ну… тех туристов, кому хочется чего-нибудь необычного. Впечатлений на всю жизнь!
— Так тамошняя ведьма настоящая или это просто лес гиблый? — Йон прищурился.
— Кто знает? — Юндун пожал плечами. — Я, слава Богу-Императору, Ходжун Хатуну ни разу не видел.
— Так, может, лучше всё-таки к шаманам? — предложила Глория. — К тем, кого вы точно знаете?
— Я так понял, вам не погоду предсказывать надо, — ответил Юндун. — Вам нужна легенда. Если доберётесь до Ходжун Хатуны, то считайте, что ваше желание сбылось. Она и молнии пускает, и лечит, и мысли читает. Я знаю истории, в которых говорится, будто бы Ходжун стоит сразу в двух мирах. Одна нога здесь, другая там, ха-ха. Ещё читал, будто бы она может вселяться в людей на других планетах. Типа привязана к этой земле, но ей интересно, вот она и "одевает" другого человека, чтобы хоть так путешествовать.
— Звучит здорово, — проговорил Йон. — Но сдаётся мне, опять время просрём.
— Нет, иномирянин, не просрёте. Я же говорю, у туристов впечатлений на всю жизнь! — Он замолчал ненадолго, потом резко спохватился и воскликнул: — А! Чуть не забыл! Вашему другу скажите, чтобы это… Если машина забарахлит, то пусть сразу её сажает. Как добрый человек сказал, — Юндун кивнул в сторону Йона, — Токай-рух — гиблое место.
— Поняла.
Глория отстегнула ремни безопасности и пошла в кабину "Арвуса". Амберту помощник был не нужен, он совмещал функции пилота и штурмана благодаря кибернетическим улучшениям, поэтому Глория спокойно заняла свободное место.
— Наш новый друг говорит, что вокруг цели аномальная зона, — предупредила Глория. — Техника сбоит.
— Принял, — отозвался Амберт. — Посажу "Арвус" километрах в пяти от Токай-рух.
— Нет, давай лучше по ощущениям. Юндун не сказал точно, где эта зона начинается.
— Ладно.
Глория хотела было уже вернуться в десантный отсек, когда взгляд зацепился за живописный пейзаж.
Финарма представляла собой заснеженную гладь безбрежного моря пустошей, сквозь которое пробивались пятна разноцветных цветов или трав, карликовых деревьев и кустарников. Где-то, конечно, преобладали тревожные сочетания, похожие на окровавленные тела, припорошенные пеплом, но чаще глаз радовался от созерцания. Глория могла сравнить такие картины со сладкими булками, посыпанными сахарной пудрой, или же с загорелой кожей под тонким слоем белого песка. Иногда на пути попадались редкие холмы и горы с заледеневшими шапками, ещё реже — одинокие деревья-отшельники, расставленные друг от друга на расстоянии многих километров. Они походили на хвою: высокие стволы, могучие ветви, увесистые шишки и мириады иголок. Они словно бы подчёркивали собственную исключительность, сообщали: "Настоящей красоты в мире немного".
За всё время пути охотникам не повстречалось ни одного поселения, даже человека, только стая каких-то травоядных, похожих на тощих безрогих оленей, да редкие облака стелющегося у самой земли тумана.
— Успокаивает, не правда ли? — спросил Амберт.
— Да, — отозвалась Глория.
Амберт добавил спустя несколько мгновений:
— Я поэтому и ценю наши приключения, а не почему-то ещё. За несколько лет увидел больше, чем за всю жизнь на Урдеше.
— Ну… есть люди, которые мечтают иметь дом, что-то определённое.
— Мой дом в пути, — отозвался Амберт.
Глория кивнула, лезть со своими размышлениями в чужую голову не стала. Она вернулась к остальным членам команды, где до окончания перелёта слушала рассказы о местных обычаях и традициях, легенды о Токай-рух и его властительнице.
Глория поняла, что они достигли нужного места, когда "Арвус" беспощадно затрясло, будто бы он угодил в зону повышенной турбулентности.
Амберт заложил вираж, — Глорию вдавило в сиденье. Она бросила быстрый взгляд на компас. Стрелка вращалась без остановки, будто не могла определить, где всё-таки на этой планете магнитные полюса.
Лэнд заметил это и показал своё электронное хроно. Вместо отсчёта часов, минут и секунд Глория разглядела вереницу каких-то странных символов, в которых непросто было увидеть знакомые буквы и цифры.
— А вот у нашего Полуночного друга механическое хроно, — сказал Лэнд. — Вроде ходит.