— Ну что? Возьмём утешительный приз? Торговлей детьми мы ещё не занимались, но всё когда-нибудь случается в первый раз.
Глория опустилась перед Ийданой на колени, взяла её за руки и спросила:
— Ты живёшь с Ходжун Хатуной?
Девочка кивнула.
— Ты можешь её позвать?
— Не говорить. Не говорить с вами. Не будет. Я говорить. Я пойду.
— Что? — Глория прищурилась.
— Человек из золота. Я пойду.
Глория смолкла, переглянулась с напарниками. Йон развёл руками, остальные тоже не знали, что делать, и как это понимать.
— Я пойду, — повторила Ийдана. — Я — ведьма.
Она сняла варежку и воспламенила взглядом руку. Рука не обуглилась. Огонь окружал кожу, но не вредил ей.
— Уже что-то, — проговорил Йон. — Давайте выбираться отсюда. Тем более девчонка не против.
— Как бы нас настоящая ведьма не наказала, — сказал Лэнд. — Это же её… дочка, наверное.
Ийдана мотнула головой и воскликнула:
— Нет! Нет! Не дочь!
Глория бросила Лэнду:
— А что ещё прикажешь делать? — Она повернулась к Ийдане и позвала её: — Ну что, кроха, потопали?
— Потопали!
Ийдана протянула руки, и Глория усадила её на шею. Получилось куда лучше шарфа. Девочка вмиг прогнала весь холод.
— Ты лес знаешь? — спросила Глория. — Как нам лучше выйти?
Ийдана кивнула и указала пальцем в сторону непролазной чащи. Деревья тут же заскрипели, захрустели, расступились, открыв прямую дорогу.
— Чёрт возьми… — только и проговорил Лэнд.
— Может быть, ещё и зверьё отгонит, — произнёс Йон.
— Пошли уже, — Глория возглавила шествие.
По пути обратно Глория не могла отмахнуться от ощущения, что кто-то постоянно за ними наблюдает. Краем глаза она то тут, то там замечала мрачную фигуру, какую-то мумию, скелета в лохмотьях, но тот ускользал, стоило только обернуться. Так же нет-нет, но Глория видела маленьких тварей, похожих на людей. Дьявольские отродья выглядывали из кустов или сидели на ветвях деревьев, пока охотники не подходили ближе. Тогда эти бесы исчезали из виду, растворяюсь снежными облаками. Где-то вдали завывало нечто страшное, и воображение Глории рисовало оживших мертвецов и упырей. Какой-то великан громко топал в отдалении, и охотники даже встретили просеку, оставленную им в лесу.
Глории на мгновение показалось, что она увидела среди деревьев безобразное страшилище, покрытое коростой. Один воспаленный глаз, крючковатый нос, по одной изломанной руке и ноге. Глория моргнула, и страшилище превратилось во всего лишь старую корягу.
На границе видимости охотники иногда замечали ещё каких-то представителей фауны Финармы. Они были похожи на прямоходящих обезьян. Очень высокие, куда выше людей. Однако этим животным многое не требовалось. Один взгляд в сторону охотников, и мохнатые исполины удалялись.
На пути встретился небольшой пруд, и Глория могла поклясться, что заметила подо льдом человекоподобное безносое существо. Огромные глаза-фонари, безгубый рот, полный мелких острых зубов. Всего мгновение, но Глория успела напрячься.
Но самым будоражащим зрелищем стало появление убитого бауу. Из ран зверя больше не хлестала кровь, а в глазах не плескалась ярость. Он оглядел своих убийц и похромал дальше, рискуя однажды лишиться задних лап, которые висели на последних клочках плоти.
Глория проглотила холодную слюну и сжала в кулаке аквилу. Ийдана легонько ударила её своими меховыми сапожками по груди и сказала:
— Нет страх! Духи прощай.
— Хокберг точно будет доволен, — проговорил Лэнд.
Он побледнел не только от холода и ран. На всё происходящее смотрел широко открытыми глазами.
— Да уж, в рот его дери, — проговорил Йон. — Как там Юндун говорил? "Впечатления на всю жизнь".
Охотники покинули Токай-рух и добрались до увала. Сначала на холм вскарабкались Йон с Амбертом. Они подняли рюкзаки, потом спустили обратно один такой, но пустой. Именно туда и забралась Ийдана. Глория и Лэнд поддержали, подстраховали ребёнка, чтобы, не дай Бог-Император, та не вывалилась под склон. Когда Глория уже почти достигла вершины, она услышала причитания Юндуна:
— …сумасшедшие вы, иномиряне. Не знаете, что делаете.
— Свою работу, — отрезал Йон.
— Ох, не думал я, что у вас получится…