Глория взобралась на вершину, наклонилась за Ийданой и поставила её рядом с собой.
Юндун даже присел от неожиданности, схватился за голову так, что шапка упала.
— О, милосердные боги…
Смуглое лицо побелело.
— Ты чего?! — воскликнул Йон.
Юндун, не отрываясь, смотрел на Ийдану. А та только и делала, что улыбалась.
"Дорогой брат!
Из раза в раз с превеликой радостью я читал твои сообщения, но последние поселили в моих сердцах тревогу. Да, и Х’арар, и его предшественники, все воины нашего благородного капитула, когда-либо служившие семье Хокбергов, отмечали, что те не отказывались принимать в свои ряды бесчестных отступников, а то и кого гораздо хуже. Однако… кажется, что Георг Хокберг в этой своей семейной традиции перешёл черту.
Те данные, которые ты передал касательно так называемых "Пустынных Странников", невозможно проверить. Не то чтобы в наших архивах, я подозреваю, что и в архивах Инквизиции осталось не так много материалов о Тринадцатом "Тёмном" Основании. Это уже история и, к слову, не самая славная её часть.
Интуиция подсказывает мне, что Пустынные Странники — те же отступники, просто не одиночки, а группа. Они не заблудились на пути, они отчётливо понимают, чем занимаются и почему когда-то отвернулись от Света Императора. Они особенно опасны, так как с ростом могущества и влияния станут центром притяжения для других таких же отбросов.
Мне не нравятся сложившиеся обстоятельства. Они грозят новым Мальстримом с корсарами, поэтому тебе, Котар, стоит быть особенно бдительным.
Чем бы ни был занят наш благородный капитул, но мы придём в полном составе, чтобы предотвратить новую Бадабскую Войну.
Хотел бы я ошибаться. Хотел бы я, чтобы в самый тёмный час для Империума в отступниках проснулась совесть, и они попытались бы кровью искупить свои прегрешения, но…
Ждём от тебя, брат, одного только слова.
"Пора".
Что же до других тем…
Я спросил у старшего библиария Вел’коны, способен ли он вести корабль в варпе, как навигатор. Он ответил, что нет. Однако он слышал, что некоторым могучим псайкерам, таким, как, например, Мефистон, это вполне по силам.
Но только подумай, брат, сколько в Империуме псайкеров, способных сравниться с Мефистоном или Тигурием?
Именно поэтому магистр Пустынных Странников чрезвычайно опасен.
Древние мудрецы говорили: "Держи друзей близко, а врагов ещё ближе". Но я заклинаю тебя, Котар, постарайся ограничить своё общение с Савой. Не ровен час, он завладеет твоим разумом.
Quis custodiet ipsos custodes?
Как только появится хоть какой-нибудь просвет, я постараюсь прислать с проверкой ещё нескольких воинов. Не обижайся, это вынужденная мера.
Теперь о сотрудничестве с семьёй Хокбергов.
Решение принято. В незашифрованном приложении к письму есть все необходимые документы с моими подписями и гербовой печатью.
Саламандры чтут древние договорённости.
Ты, Котар, переходишь на службу Георгу Хокбергу, но всегда помни о том, что одно твоё слово может покончить как с карьерой, так и с жизнью этого человека. Однажды он сгорит в том костре, через который так любит прыгать.
Я же жду новых писем, брат. Что бы ни случилось в будущем, Саламандры в пламени битвы, на наковальне войны. Мы закалимся и с готовностью встретим любое новое испытание во славу Вулкана и Императора!
P.S.
Чуть не забыл…
О яде, что разъедает плоть магистра Савы. Упоминания о чём-то подобном есть и в древней истории рейда на Комморру, и среди других записей, касающихся сражений с друкари. Последний раз мы сталкивались с чем-то подобным в 793.М40. "Возмездие мертвецов" — кампания по защите мира-улья Орбулак. Подтверждён летальный исход. Противоядия против этого биологического оружия найти так и не удалось. Магистр Сава, если он и поражён подобным токсином, жив исключительно благодаря своим порочным силам".
Котар закончил с письмом от магистра Ту’Шана и задумался.
Ситуация становилась сложнее. Раньше Котар пользовался привилегией дорогого гостя, а теперь будет вынужден выполнять приказы.
И вроде бы слуга двух господ, но от слова Котара зависели жизни десятков тысяч людей, которые наверняка погибнут во время карательной операции, стоит только дать боевым братьям отмашку. Хотел ли он гибели, например, сестры Серы или магоса Децимоса?