К чести магоса Аурума, "Tibi gratias ago Deus Mechanicus" ответил незамедлительно, — бортовой залп остановил меткими попаданиями сразу два орочьих судна. Лучшее доказательство преимущества техножрецов над любыми другими мастерами-корабелами. Слава Омниссии, слава чудесам Бога-Машины!
"Амбиция" и "Ракшас" не успели уничтожить противников, а поэтому приступили к манёврам, вот только маневрировать в астероидном поясе… Даже если уйдёшь от орков, то заденешь ещё что-нибудь.
Так и произошло.
"Амбиция" приняла один удар по носу, — сверкающая позолотой носовая фигура стойко перенесла подобное святотатство. Другой удар пришёлся на артиллерийскую батарею. Уже ощутимее — орки выбили "Амбиции" пару зубов. Ещё один "фрегат" пролетел мимо, но в то же мгновение, уклоняясь, "Амбиция" встретилась с астероидом, который распорол днище, разгерметизировал множество отсеков и привёл к гибели нескольких сотен человек.
"Ракшас" получил на один удар меньше, но были они куда болезненнее. Тоже батарея, тоже минус два орудия. Тоже удачное уклонение от орочьего "фрегата", тоже совсем неудачная встреча с астероидом. "Ракшас" лишился мачты с чувствительным оборудованием, стал глухим и полуслепым в то время, когда связь и понимание происходящего значили если не всё, то многое.
Ответный удар эскадры Хокберга покончил, как с битыми "фрегатами", так и с "лёгкими крейсерами" орков, но своё дело те сделали. Штурмовые отряды фрибутеров высадились на корабли компании.
"Tibi gratias" тоже не избежал печальной участи. Пусть те корабли, которые отправились на таран крейсера техножрецов, развалились на раскалённые обломки куда раньше всех остальных в этой битве, но их место занял москитный флот зеленокожих: истребители, бомбардировщики и челноки со скалы.
Не считаясь с потерями, прорываясь сквозь беспощадный огонь и пальцем не тронутой системы зенитных орудий, каждую минуту теряя по десять, а то и по двадцать малых летательных аппаратов, орки появились на палубах "Tibi gratias", убивая каждого, кто встретится на пути, ломая всё, что только можно сломать. Этого у орков не отнять. Вблизи варварская природа проявляется во всей красе.
Орки воют так, что уши закладывает. После выстрелов из их пушек в воздухе столько дыма, что ничего не разобрать. Снаряды и пули способны превратить человека в кровавое облако. Железными и каменными топорами орки прорубают себе путь в породах и материалах куда прочнее. Скажете "невозможно!" Ну… вы можете так считать только до первой и, скорее всего, последней встречи с ними. Пусть орки всего лишь богомерзкие варвары, стервятники и паразиты космоса, но в схватке накоротке они — олицетворение буйства, силы и неудержимости. Именно из-за таких чудовищ человечество создало боевых роботов, киборгов и Ангелов Смерти.
И было бы здорово, если бы с орками сражались именно роботы, киборги и Ангелы Смерти, но сколько таких машин и бойцов на "Амбиции"? А сколько на "Ракшасе"?
Как и прежде, даже в эпоху Великого Крестового Похода, когда Бог-Император вместе с сыновьями-примархами вёл человечество вперёд, основную тяжесть войны несли на своих плечах обыкновенные люди из обыкновенной же плоти и крови.
— Всё. Связь пропала, — проговорил Нере и убрал от уха трубку вокс-станции. — Пизда нашим защитникам с "Русалки". Довыёбывались "лучшие абордажники в галактике".
Вилхелм проскрежетал зубами, посмотрел на старого боевого товарища исподлобья.
Нере же улыбался, но вымученно. Скрыть дрожь он не смог, а поэтому поспешил успокоиться хотя бы с помощью старого проверенного способа — курения. Предупредительные люмены мигали красным, но хотя бы систему пожаротушения перевели в ручной режим, чтобы не залить палубу водой из-за таких вот нервничающих бойцов. А им было, из-за чего нервничать.
Ангары с боевой техникой — это даже не вторая линия обороны против прорыва с артиллерийской палубы. Здесь собрались те, кто или вообще никогда не воевал, или такие же ветераны на пенсии, как Нере и Вилхелм.
Нере успел нагулять жирок за относительно спокойные годы, кираса по бокам не сходилась, пришлось ослаблять ремни. Вилхелм — тощий, жилистый, всё-таки поддерживал какую-никакую форму, но тоже уже не воевал долгих… семь? Восемь лет?