Вилхелм крикнул:
— Гранаты!
Последняя возможность отбросить приливную волну. Ополченцы поднимались над барьером, метали гранаты или ловили орочьи крупнокалиберные пули. Вилхелм опустошил свои запасы, а потом приподнялся над башенкой и начал расстреливать наступающих из пистолета.
Сверхнагретый газ попал ближайшему зеленокожему в раскрытый в диком крике рот. Зеленокожий переварить плазму не смог. Следующий плазменный шар пережёг лапу в локте орочьего подрывника. Лапа с зажатой связкой гранат упала под ноги других захватчиков. Взрыв.
Вилхелм стрелял и стрелял и спустя несколько мгновений заметил, что на смену броненосцам пришли орки, снаряжённые куда легче. На некоторых даже курток не было, только пущенные через широкую грудь ленты с патронами. Но назвать этих зеленокожих слабым противником всё равно бы никто не решился. Связки с отсечёнными ладонями или ушами, отрезанные головы на кольях и крюках красноречиво намекали на опасность зеленокожих чудовищ.
Крайняя "Химера" справа получила бронебойную ракету под башню, крайнюю слева закидали бутылками с зажигательной смесью. Первые зеленокожие перемахнули через противоабордажные барьеры, и началась рубка.
Какие-то ополченцы побросали оружие и хотели было бежать, но их настигали в то же мгновение. Били наверняка, со сверхъестественной силой так, что порой рассекали бедолаг на части с одного удара.
— Лови! — Вилхелм перегрел плазму, отключил систему охлаждения и метнул пистолет, как гранату.
От орка, который машинально перехватил такой подарок, осталась только пара коротких кривых ног в дырявых ботинках.
Вилхелм кувыркнулся и ушёл от рассекающего удара цепным топором. Он встал на колено и пронзил другого зеленокожего в бок. Тот отвлёкся на то, чтобы приподнять и сломать ополченцу шею, а поэтому не смог защититься, — Вилхелм потянул сияющее лезвие силового меча вверх и распорол противника по шею. Он едва успел пригнуться, когда сзади пронёсся мясницкий тесак, вонзившийся в мёртвого зеленокожего. Всего мгновение отделяло Вилхелма от обезглавливания. Он выхватил меч из дымящейся раны, повернулся вокруг оси и перерубил противника у пояса. Сказать, что силовой меч проходил сквозь орков, как нож сквозь масло, значит, ничего не сказать.
Воняло гарью. Кровь пузырилась на лезвии, пока не выкипала.
Взрывная волна сбила Вилхелма с ног. Сверху упал орк, Вилхелм не мог пошевелиться под неподъёмной тушей, успел проститься с жизнью, а потом вдруг понял, что туша-то мёртвая.
Орочье "в-а-а-а-г-х" стихало, и его место занимали до боли и слёз знакомые кличи "За Императора!" и "Кровь и золото!"
Вилхелм ещё раз попытался сдвинуть дохлого орка. Напрягся так, что голова закружилась, но ничего не вышло, — зеленокожий был по меньшей мере вдвое тяжелее. Вилхелм даже начал задыхаться.
Избавление пришло. Труп орка отбросили в сторону, а над Вилхелмом навис космический десантник в терминаторских доспехах.
Огромный, — ещё немного и будет скрести макушкой потолок. Устрашающий, — силовой кулак почернел из-за выгоревшей на нём крови. Вооружённый до зубов, — вообще-то тяжёлые огнемёты ставят на танки, но этот терминатор и сам как танк. Вилхелм бы даже описал доспехи своего спасителя, как красивые. Поверхность была покрыта дополнительными маленькими листами брони, которые вместе походили на чешую. Шлем, словно драконья голова с кроваво-красными линзами визора и многочисленными короткими рогами, что тянулись из вершины каждого острого угла. За плечами громады колыхался плащ, напоминающий перепончатые крылья.
— С чужаками покончено, господин ван Дейк! — прогремел десантник.
Вилхелм огляделся и заметил солдат из роты Козыря, если судить по нашивкам на рукавах и игральным картам, приклеенным к каскам или кирасам. Наёмники добивали последних орков или занимались ранеными ополченцами.
Десантник не стал ждать благодарностей, а присоединился к союзникам в их нелёгком деле, — давил тяжёлыми сабатонами недобитых орков.
Не то чтобы Вилхелм не был благодарен, но он ещё не пришёл в себя после побоища. Только через несколько секунд Вилхелм ощупал грудь, руки-ноги, убедился, что цел, и осторожно поднялся.
От прежних позиций осталось только воспоминание: все "Химеры" сожжены, барьеры покрыты кровью, стволы автоматических пушек нацелены в потолок. Повсюду мёртвые тела. Орочьих, конечно, больше, но и погибших ополченцев много, очень много. А ведь кто-то из раненых даже не дотянет до госпиталя.