— Я сейчас! — воскликнула Агнете.
Фритьоф или наелся, или все эти крики его перепугали. Он снова разревелся. Настоящая напасть в семье Йордаль — что ни ребёнок, то сирена.
Лукас тоже был громким. Как-никак — командир.
Агнете вышла в гостиную.
Кстати, семья Йордаль не ютилась в офицерской каюте. Некогда шесть человек, и офицерская каюта для них — тесная конура. Лукас снял самодельный домик, возведённый в пустом отсеке "Амбиции", в трюмах. Гораздо больше каюты, двухэтажный, прекрасно обставленный и даже с проведённым электричеством. Одна беда — удобств нет. В отсеке общие душевые, мойки и биотуалеты, до которых ещё дойти нужно. Если приспичит дома, то спасёт только ночная ваза.
Строили такое жильё на скорую руку, чтобы так же скоро разобрать, если капитан всё-таки решит этот отсек для чего-нибудь приспособить.
В гостиной появления Агнете ждали две женщины.
Одна куда старше Агнете, но выглядела лучше, несмотря на то, что пахло от неё как из пепельницы. Представить Теклу без сигареты сложно, но всё-таки при детях она не злоупотребляла. Острые черты лица, подведённые глаза, белила, дорогие украшения и ногти.
Вторая — ровесница Агнете, но выглядела так же измотано. Симона куталась в уродливую хламиду, хотя некогда ей и Агнете завидовала. Почти совершенная фигура "песочное хроно", где ещё такую увидишь? И зачем её скрывать?
— Привет, — произнесла Агнете. — Спасибо, что заглянули.
Текла обе руки положила на стол. Видно было, как тяжело ей приходится без сигареты, но пока она держалась.
— Нам очень жаль, Агни, — произнесла Симона.
Примерно те же самые слова сказала Агнете, когда погиб муж Симоны.
Агнете проглотила ком в горле, вдохнула поглубже, а потом сказала:
— Вам налить чего-нибудь?
— Амасека, если есть, — ответила Текла.
Уж этого добра в доме полно. Лукас не был алкоголиком, но прикладывался к бутылке часто — профессиональная деформация пустотного абордажника.
Агнете разлила напиток по рюмкам. Передала Текле, Симоне и ещё две поставила для гостей, которые никогда не придут. Женщины выпили, не чокаясь.
— Как Алексей? — спросила Агнете.
Текла не стала кого-либо дожидаться, залила в себя ещё одну рюмку, а потом ответила:
— Хоть раз в жизни этому дураку повезло!
— А с тобой? — спросила Симона. — Разве не повезло?
Текла ничего не ответила на слова подруги и продолжила:
— Короче, аугментация. Дай Бог-Император, через полгода муженёк сам придёт на своих новых ножках и всё расскажет.
— Я слышала, он один уцелел, — проговорила Агнете.
Симона смяла скатерть и прошептала, едва сдерживаясь, чтобы не закричать:
— Проклятый… проклятый корабль!
Агнете не стала поправлять подругу. Скорее всего, они бы все были мертвы, оставшись на "Русалке".
— Ага. — Текла кивнула. — Оркам, видать, Алекс не понравился. А ведь могли и голову забрать, и тогда…
Агнете поплохело. Текла заметила реакцию и добавила быстро:
— Извини… Я… я на самом деле не знаю подробности. Не факт, что… Неважно.
Симона закрыла лицо руками. На некоторое время воцарилась тишина, и только грудничок что-то мычал на своём грудничковом языке.
Симона проговорила, наконец:
— Чтоб этому Хокбергу пусто было! — Она прошмыгала, сглотнула, попыталась сдержать подступающие слёзы.
— Ты пей-пей! — Текла наполнила рюмки.
— Да что "пей"?! Что "пей"?!
Симона опрокинула рюмку, амасек растёкся тёмным маслянистым пятном по скатерти и через мгновение впитался в ткань.
— Как это нам поможет?!
Агнете почувствовала, что ноги стали ватными. Она бы и подняться сейчас не смогла, даже если бы случился пожар. Вот так подруги! Пришли и поддержали!
— А наши… — продолжала Симона. — Те ещё дураки! Перепели нам песни, что для них этот… — Симона посмотрела в сторону Амалие и Фритьофа.
Амалие стояла, наблюдая за перепалкой широко раскрытыми глазами. Она покачивала на руках Фритьофа.
Агнете велела:
— Поднимись к сёстрам.
Других случайных свидетелей в комнате не осталось, но Симона всё же передумала выражаться. Вместо этого она сказала: